Эскортница

Как ты думаешь, есть ли лимит на количество выплаканных слез? Например, можно ли за сутки закрыть пятилетку?

— Можно, малыш. Не против, если я прилягу?

Артём в футболке и спортивных штанах. Да даже если бы был голым, что я могу возразить? Он может лечь сверху и трахнуть меня в любой момент. Наира однажды рассказывала, как уснула у клиента и проснулась от того, что тот ее трахает. Теперь всегда едет домой.

Киваю.

Артём откидывается на свободную подушку, вытягивается рядом. Все время забываю, какой он большой, крепкий мужчина. Не верится, что мы так много занимались любовью. День за днем. Иногда без остановки. Ни разу, кроме самого первого, не было больно. Фантастика.

Оба смотрим на люстру.

— Ты знаешь, что ко мне приезжал Пётр? — спрашиваю.

Артём резко поворачивает голову. Исходящая от него волна негатива такой силы, что кончики пальцев покалывает. Я задерживаю дыхание.

— Бля нет, — выпаливает он.

Обдает холодом. Кажется, температура в комнате на градус упала. Зря я, наверное. Да по фигу.

— Мы поболтали в ресторане. Я ему отказала. Он тебе не рассказывал?

— Ни слова не проронил. Убью сученыша.

— Наверное, поэтому и не рассказывал. Правда ничего не было, мы говорили о тебе, потом Пётр уехал. Я сказала нет.

— И этим спасла его жалкое существование.

Будь во мне хоть капля силы, я бы улыбнулась.

— На отдыхе я тоже была только с тобой. Я... зря наврала, что предавала тебя. Это неправда. Я бы не стала.

Артем устраивается на боку ко мне лицом. Помедлив, я тоже поворачиваюсь к нему. В груди ноет, но других чувств нет. Обычно при приближении этого человека я с ума сходила, сердце норовило пробить грудную клетку, кровь кипела. Он действовал на меня как концентрированный энергетик — окрылял.

Сейчас штиль.

Лишь отголоски былых эмоций. Они будто заперты в чулан, бьются там, скулят, не способные вырваться. Но штиль — это неплохо.

Тишина просачивается под кожу. Мы молчим, смотрим друг на друга.

— Ты опять кричала во сне. Я пришел поговорить.

— Это из-за двух ублюдков Адель. Они отвечают за безопасность девочек, их все... любят. Кроме меня и Лины, она тоже всегда отворачивается, когда те двое приходят в салон. Мы с ней не обсуждали напрямую, не рискнули, но всегда переглядываемся. Они молодые, лет по двадцать пять. Симпатичные, даже обаятельные на вид. Спортсмены. Они увезли меня на дачу, били и угрожали. Но кошмары не из-за этого. Мне снится, что они держат и я не могу пошевелиться. Не могу вырваться. Я пустое место, обычная вещь, с которой можно делать что угодно. Если ты купил машину, можешь поджечь ее. Или утопить. Никто не возмутится. — Сама поражаюсь, как безразлично звучат эти слова. Мне ровно. На всё ровно.

— Скажи, пожалуйста, это они?

Артём снимает блокировку с телефона и показывает фотографии.