Стереть из памяти

Мама мне всегда говорила: «Человека, способного на столь глубокое чувство, надо уважать, потому что в наше стремительное время, когда большинство людей меняет привязанности как перчатки, такое умение встречается нечасто». И дети его любят.

Да, это Лика тоже помнила с детства. Учитель Благушин часто приходил на их подростковые посиделки у костра на берегу, учил правильно печь картошку, много рассказывал про историю и приучил любить стихи. К примеру, именно от него она впервые услышала о поэте Константине Бальмонте, чьи строки, читаемые на прохладном ветру вечернего июльского Финского залива, почему-то странно задевали душу.

Я люблю тебя больше, чем Море, и Небо, и Пение. Я люблю тебя дольше, чем дней мне дано на земле. Ты одна мне горишь, как звезда в тишине отдаления. Ты корабль, что не тонетни в снах, ни в волнах, ни во мгле.Странно, много лет Лика не вспоминала эти строки, а сейчас они всплыли в памяти так легко, словно она повторяла их не далее чем вчера. Тогда, в юности, слушая их, она думала: хотелось бы ей быть женщиной, вызывающей столь сильные эмоции, или она предпочла бы более ровную и спокойную любовь? Такую, какая была у ее родителей и у бабушки с дедом.

Впрочем, спустя очень короткое время выяснилось, что бабушка и дед как раз способны на сильные, почти шекспировские, страсти. Но к стихам Бальмонта это уже отношения не имело.

Ирина распрощалась и ушла, Антон закрыл за ней дверь и вернулся в кухню, где у стола все так же понуро сидел Влад.

– Пошли, я вам выдам постельное белье, – сказал Таланов. – Постелите себе сами. Вы извините, но у меня еще работа, а Луше пора отдыхать.

– Разумеется. – Панфилов коротко усмехнулся. – Мне слуги не нужны, я, знаешь ли, за годы службы привык себе койку сам заправлять. Спокойной ночи. И да, спасибо, что не выгнал и в полицию не сообщил.

– Возможно, я еще об этом пожалею.

* * *Уснула Лика мгновенно, как только снова оказалась в кровати. Впечатлений она сегодня получила с такой лихвой, что мозгу требовалась срочная перезагрузка. Может быть, именно поэтому она спала без всяких сновидений и проснулась лишь в девять утра. Да, в условиях Сестрорецка живущий в ней жаворонок почему-то стремительно превращался в сову.

Антона рядом в кровати не было. Интересно, он уже встал или вообще не ложился, выполняя свой срочный рабочий заказ? Привычное чувство вины, что она своим присутствием мешает Таланову работать, накатило волной и тут же отступило, как морская волна на песке. Она ни в чем не виновата. Антон сам пригласил ее к себе в дом, ее присутствие его явно радует, а в том, что они вынуждены разбираться в крайне неприятных вещах, виноват неизвестный преступник, решивший, что может безнаказанно нападать на женщин.