Стереть из памяти

Говорила, что всегда мечтала о дочке, да и видела, что я влюблен. А когда мы в девятый класс перешли, в нашу школу дед твой перевелся. Его отец не сразу после войны демобилизовался, служил сначала, а потом из-за плохого здоровья вышел в отставку, и сюда, в Сестрорецк, в родительский дом, они и переехали. Отец уж почти из больниц не выходил, так что Андрей рано начал работать, на инструментальный завод устроился. В вечерние смены выходил, чтобы школу не бросать. Он на год младше, но учился всегда хорошо, так что с нами в одном классе оказался, и бабушка твоя сразу «пропала». Мы два года втроем дружили. Он видел, что я Аннушку люблю, поэтому старался с ней дружески держаться, а она расстраивалась, плакала. После школы он в военное училище поступил. Отец его к тому времени уже умер. А Аня на его проводах сказала, что ждать его будет сколько потребуется.

– Бабушка действительно его очень любила, – горько сказала Лика. – Поэтому мне и непонятно, почему так с ходу поверила в его измену и в то, что ее муж способен на убийство."

"– Любила и ждала. А я ждал ее. Но не дождался. Андрей окончил военное училище, приехал к матери, а уехал уже с Аннушкой. Ну, я с тоски тоже быстро женился. Дочка у меня родилась, я, разумеется, настоял, чтобы ее Анной назвали. В честь твоей бабушки. Жили мы дружно, я жене никогда не изменял, потому что ни одна женщина мне не нужна была. Твои дед с бабушкой каждый год в отпуск приезжали, папу твоего привозили, Анютке моей ровесника. Вот ради этих тридцати дней я весь остальной год, почитай, и жил.

– А потом дед вышел в отставку…

– Да. Они вернулись сюда, домой, он на инструментальный завод устроился, быстро доброе имя заработал, потому что инженер был действительно от бога. Папа твой медицинский институт окончил, уехал в ваш город по распределению, встретил там твою маму и остался. А Аннушка с Андреем свой век вдвоем доживали. Ну и я при них. Я ведь всю жизнь карьеру делал, сложные дела раскрывал, под пули лез, только чтобы Аннушка знала, какой я герой. Она и знала, только ничего это не меняло. В то проклятое лето, когда Андрея похоронили, я же ей предлагал свою помощь. Развестись был готов, это после сорока-то лет брака. Но она сказала, как отрезала, что ни на одного мужчину в жизни больше не посмотрит. И что раз вся жизнь оказалась миражом и фикцией, то не нужна она ей, ни со мной, ни без меня. И уехала к вам. Господи, а вдруг правда Андрей был ни в чем не виноват? Как же я мог так опростоволоситься, что даже не рассмотрел другие версии?

Голос его звучал чуть фальшиво, но Лика решила, что ей почудилось.

– Валентин Михайлович, прошлого не воротишь, – сказала она успокаивающим тоном. Марлицкого ей было отчаянно жалко. Всю жизнь прожил с одной женщиной, а любил другую. Вот ведь бедолага.