Таня Гроттер и трон Древнира

Всю ночь она пропела в пруду песни, не выспалась и теперь была не в духе. Настолько не в духе, что в бочку к себе репортера не пускала, а лишь соглашалась обрызгать его ударом хвоста.

Пупперские фаны, как обычно, заняли лучшие трибуны и растянули сияющую перетяжку:

«ГУРИЙ ПУППЕР – ЭТО СУПЕР!»Представители издательства выкатили тележку с календариками и продавали их всем желающим. По всем известной скромности Пуппера, его изображение не желало оставаться на месте и старалось улизнуть. Чтобы этого не произошло, календарики закатали в пленку. Но все равно с доброй трети календариков Пупперу удалось смыться. Где-то остался его нос, где-то руки, где-то палка от метлы. Такие календарики продавали со скидкой.

К девяти часам начали телепортироваться или прилетать на подсобных средствах основные зрители. Грааль Гардарика едва успевало справляться с их потоком, через равные промежутки пуская на Буян все новые порции магов.

Усыня, Горыня и Дубыня помогали циклопам проверять билеты. Учитывая, что темные маги предпочитали подделывать их, а не покупать, циклопы и богатыри, все одетые в противосглаживающие жилетки, внимательно просматривали каждый билет на свет."

"На настоящих билетах должен был высветиться благородный профиль академика Сарнадапала. На фальшивых же тот же академик грозил циклопам кулаком, кривился и всеми силами показывал, что помещен сюда незаконно.

Некоторое время богатыри и циклопы присматривались друг к другу, но вскоре нашли общий язык.

Уже через полчаса билеты проверяли одни только богатыри, а циклопы едва успевали переносить к себе в караулку окорока, бочки с пивом, кули с мукой и прочую мзду, принимаемую от безбилетников. Там, в караулке, они раскладывали все на две кучи – одну свою, другую богатырскую.

Поклеп отлично понимал, что происходит, но все равно входных ворот на стадион было слишком много, чтобы разом уследить за всем, а применять заклинание магического самоклонирования он боялся, опасаясь, что один из его клонов удерет к русалке да с ней и останется.

Изредка, впрочем, он кидался к охранникам и, маленький, разгневанный, налетал на них, точно бойцовый петух.

– Что ж мы, звери? Человек на матч прилетел издалека, а мы ему от ворот поворот? Эдак международный скандал выйдет! – застенчиво пряча вороватые глазки, говорили циклопы.

– Во-во! Наша служба и опасна, и трудна! Нас каждую минуту сглазить могут, из-за любого угла запуком пульнуть! А раз так, че нам, и окорок уж нельзя взять? Не за так же дают, а из уважения, – заявлял Горыня, склонный к социальной демагогии.

Дубыне тоже хотелось произнести нечто столь же веское, но слов, как всегда, не находилось.