Таня Гроттер и трон Древнира

Он лишь колотил себя кулаком в грудь и изредка от полноты чувств пытался схватить собеседника за грудки, но, встречая ледяной взгляд Поклепа, прятал руки за спину.

* * *Сарданапала, да и весь Тибидохс, ожидал неприятный сюрприз. Председатель коллегии арбитров Графин Калиостров заявил, что в этот раз он сам будет главным судьей матча, а своим помощником назначает персидского мага Тиштрю. Упомянутый Тиштря уже крутился поблизости с приторной улыбочкой сожаления на расплывшемся лице.

За четверть часа до матча обе команды были уже готовы. У ангаров суетились драконюхи и вытребованные на случай возможного пожара водяные. Гоярын и Кенг-Кинг ревели в предвкушении битвы. Слышно было, как они колотят хвостами по ангарным стенкам.

Баб-Ягун вспрыгнул на пылесос и, поправляя серебряный рупор, взмыл над полем.

– Привет всем! С вами снова я, неунывающий Баб-Ягун! О том, что я многими любим и многих раздражаю, говорить в этот раз не буду! Представлять команду Тибидохса тоже не стану! Скажу только, что Жора Жикин, Кузя Тузиков, Рита Шито-Крыто, Демьян Горьянов, Гробыня Склепова, Семь-Пень-Дыр, Лиза Зализина, Катя Лоткова, Таня Гроттер и я, играющий комментатор Ягун, все находимся в прекрасной форме и уверены в своей победе.

Графин Калиостров осклабился и многозначительно переглянулся с персидским магом Тиштрей.

– Они уверены в своей победе, – сказал он.

– Пускай помечтают. До первой мерцающей карточки! – сказал Тиштря и ухмыльнулся так нехорошо, что даже самому Калиострову стало немного жутко.

Ягун газанул. В ярком солнечном свете сверкнула чешуя, вылетевшая из трубы его пылесоса.

– Мамочка моя бабуся! Как же я рад, что этот матч все же состоялся! Два долгих года ожиданий!.. В прошлый раз победа была так близка, так реальна, но ее украли, в самом буквальном смысле утащили у нас из-под носа! Особенное мерси нужно, вероятно, сказать нашему новому главному судье Графину Калиострову! Кто не знает, сглазы метать вон в ту трибуну!

– ЯГУН! – строго крикнул Поклеп.

– Ну вот, опять Ягун! Ладно, вернемся к нашим баранам, то есть, прошу прощения, к импортным, так сказать, гостям из заграничного зарубежья, – продолжал Ягун. – Они выходят на поле и осматриваются, определяя, в какой стороне солнце и не мешает ли ветер. Для бедняг, вынужденных летать на палочках с пучком веток, такие пустяки очень актуальны. Малейший порыв и – тю-тю! Помнится, однажды на тренировке Кузю Тузикова на венике унесло в океан. К счастью, а для кого-то и к сожалению, он плавает как рыба…

– Ягун, не отвлекайся! – строго предупредила Медузия.

– Я не могу не отвлекаться! Я мыслю, когда говорю, а молча мыслить у меня не получается… – оправдываясь, сказал Ягун. – Номер первый – капитан Глинт, нападение.