Украденные прикосновения

Он задевает чувствительную точку на моей верхней стенке, и я кончаю мгновенно и неистово.

Я еще задыхаюсь, пытаясь перевести дыхание, когда он накрывает меня своим телом, вдавливая в кровать.

""Ты весишь тонну, Сальваторе"", — задыхаюсь я, а затем задыхаюсь, когда его пальцы сменяются стальным твердым членом.

""Кто…"" — он вводит кончик внутрь, но так медленно, что мне хочется застонать от разочарования — ""владеет тобой, Cara?"".

Я встречаю его взгляд, улыбаюсь и перемещаю руку к его шее. Когда я крепче прижимаюсь к нему, Сальваторе издает рык и вводит свой член до упора, заполняя меня так, что сознание покидает мое тело.

Ощущение такое, будто я лечу.

""Ты"", — шепчу я и скольжу ладонями по его спине до самой твердой задницы. ""А я владею тобой, Торе?"".

Он не отвечает сразу, просто продолжает вбиваться в меня, пока мои стенки не сжимаются вокруг его члена, и я снова кончаю от его карающего темпа. Опустив голову ниже, он целует мое плечо и шепчет мне на ухо.

""Боюсь, что да, Милен""."

"Он прижимается своими губами к моим и одновременно толкается в меня, наполняя меня своей горячей спермой.

* * *

Я сажусь в кровати и наблюдаю за Сальваторе, который подходит к шкафу в другом конце комнаты, достает оттуда рубашку и надевает ее.

У него четыре шрама от выстрелов на спине. Один возле плеча, два с левой стороны, и еще один в нескольких дюймах справа от позвоночника. Если учесть его ногу и царапину на правом бицепсе, то всего их шесть.

""Где остальные?"" спрашиваю я.

""Что?""

""Огнестрельные ранения"".

Он поворачивается и возится с пуговицами на рубашке. ""Правое бедро и левая нога"".

""Твою мать, Сальваторе. Когда ты успел получить все эти огнестрельные ранения?"" Я встаю с кровати и принимаюсь застегивать пуговицы на его рубашке.

""То, что у меня на плече, было несколько лет назад. А ранение в бедро — в прошлом году"". Он говорит это так, будто перечисляет список продуктов. ""Моя левая нога и еще три на спине были нанесены мне во время одного и того же инцидента. Семь лет назад"".

Мои пальцы замирают на средней кнопке. Три пули в спине — это не обычная перестрелка. Это была казнь. ""Кто это сделал?""

""Старый дон отдал приказ"", — говорит он. ""Но исполнил его один из капо"".

""Почему?""

""Предыдущее руководство стало жадным.

Они решили оставить львиную долю денег себе"".

Это безумие. Я не могла понять. ""Они воровали у Семьи?""

Семьи Cosa Nostra имеют очень строгий порядок работы, и он основан на доверии прежде всего. Доны и капо отвечают за организацию бизнеса, но они имеют право только на часть прибыли. Остальные деньги распределяются между всеми остальными членами, вплоть до рядовых бойцов. Доля зависит от положения человека в организации, но дон и капо никогда не берут больше 40 процентов от общего дохода.