Украденные прикосновения

Нино ждет у окна в первой комнате, потягивая напиток, а Альдо и Стефано сидят за столом в углу, но быстро поднимаются, как только видят меня.

""Томазо рассказал?"" спрашиваю я.

""Он рассказал нам все в течение часа"". Альдо показывает рукой в сторону двери справа. ""Вы хотите поговорить с ним, босс?""

""Нет. Насколько сильно вы его избили?""

""Не хватает трех пальцев. Несколько ударов. Его было относительно легко уломать"".

Я киваю и сканирую свое окружение. ""Принесите мне один стул в центре комнаты. Есть у тебя плоскогубцы и ножницы для тяжелых работ?"".

Альдо смотрит на меня с замешательством в глазах, но потом берет себя в руки.

""А садовые ножницы подойдут?""

""Да"".

Телефон в моем кармане вибрирует. Когда я достаю его, нарастающее беспокойство начинает ослабевать.

""Милен"".

""Риггса вырвало на весь ковер"".

""Что?""

""Откуда, черт возьми, мне знать, Сальваторе? Похоже на шерсть и полупереваренный кошачий корм"".

""Я выразил свое раздражение. А не просил сделать анализ кошачьей рвоты"".

""Тебе нужно поработать над голос. Интонация у тебя отстойная. Я должна пойти и убрать это"".

Она прерывает звонок. Видимо, она восприняла тот факт, когда я сказал ей, что не имеет значения, о чем она говорит, буквально.

Я кладу телефон обратно в карман и вижу, что Альдо и Стефано смотрят на меня. ""Мы взяли кота. Он проблемный"", — говорю я и поворачиваюсь к двери, как раз когда входят Козимо и Артуро. ""Возьмите стул и принесите Томазо. Привяжите его крепко-накрепко"".

* * *"

"Проходит пятнадцать минут, пока все собираются. Нино приказывает им встать вдоль стены напротив стула, на котором сидит Томазо, связанный и с кляпом во рту.

После того как Артуро кивает, сигнализируя, что все двенадцать человек, которых мы ждали, присутствуют, я подхожу к Томазо и поворачиваюсь к группе капо и командиров наших солдат.

""Томазо решил, что это хорошая идея — подлизаться к властям и слить информацию о наших поставках наркотиков"", — говорю я, глядя на мужчин, которые стоят вокруг в полном молчании.

Я снимаю куртку, вешаю его на спинку стула позади себя и закатываю рукава рубашки. ""Нино, вынь кляп и открой ему рот. И держи его открытым"".

Томазо хнычет и качает головой влево и вправо, пытаясь, но безуспешно, избежать рук Нино.

Как только Нино удается открыть рот парня, я беру со стола плоскогубцы и ножницы и встаю перед стукачом.

""Людям свойственно забывать, поэтому я подумал, что сейчас самое время напомнить всем, что мы делаем с кротами"", — говорю я.

Мне требуется несколько попыток, чтобы поймать язык Томазо щипцами. Когда он оказывается у меня в руках, я вытягиваю его и отрезаю садовыми ножницами от его коварного рта. Кровь брызжет на мою белую рубашку, а Томазо кричит.