В очереди за счастьем (СИ)

Но приблизиться вплотную ему не дает Аглая, намертво вцепившаяся в его руку. Зачем он этой девочке? Неужели она верит в то, что такие, как он, умеют любить? Неужели верит, что стала для него особенной?

Хотя, кто я такая, чтобы судить…

Мы с мужем разговаривали по телефону после случившегося, но личная встреча — это совсем другое. Я вижу, что он хочет подойти. И с той же силой, с которой он этого желает, я этого не хочу. Неправда, что любовь все выдержит… Ни черта это не так.

— Макар, отправь свою подругу домой. Если она пришла, чтобы заселиться сюда, — головой киваю на дом, — То пока рано.

Ей придется немного подождать.

— Наташ, — Макар наконец выдирает свою руку из цепких, наманикюренных пальцев, — Она сейчас уедет. Вон ее такси.

Он указывает на серую машину, стоящую у соседского дома.

Аглая вытирает мокрые от слез щеки. В ее глазах злость.

— Что довольна? — бросает мне гневные реплики, — Он меня бросил… Но ты слишком не радуйся. Не будет меня, будет другая…

На языке у меня вертится фраза, что мне это ""вторсырье"" и даром не нужно. Но ругаться с ней из-за Макара?! Ни за что!

— Милая девушка, Вас ждет Ваша машина.

Легкой дороги."

"И прежде чем она сорвется на крик, а я чувствую, что это вот-вот случится, оставляю Макара одного с последствиями беспорядочных половых связей, отчетливо понимая, что для нас с ним нет дороги назад, потому что я никогда не смогу ему верить. И делить его с кем-то тоже не смогу. Мне нужна абсолютная верность. Так я устроена. И другой быть не хочу. Если бы я хотела прыгать с члена на член, я бы не вышла замуж, не стала бы создавать семью, честно бы предупреждала своих партнеров, что практикую свободные отношения, но врать бы не стала.

Жаль, что у Макара совсем иные принципы.

Из-за закрытой калитки и забора слышатся женские крики и какая-то возня, но я не прислушиваюсь. Меня ждут дети. И испытания посерьезней.

Когда иду по коридору, слышу звонкий голос дочери:

— Егор, ты что-то знаешь! Кто эта девка на улице? Что происходит?

Захожу на кухню:

— Соня, успокойся.

Соня замолкает. Притихшие, все трое сидят на стульях вокруг круглого стола. Стол громоздкий, из настоящего дерева.

Мы его купили, когда старшему сыну было лет 11, он насмотрелся фильмов про рыцарей, короля Артура и в мебельном магазине буквально вцепился в этот стол, отказываясь уходить до тех пор, пока Макар не купил его.

Сколько раз мы собирались за ним на завтраки, обеды и ужины, праздничные застолья? Сколько раз просто сидели, обсуждая то, что волновало кого-то из членов моей семьи? Больше не соберемся…

— Мы с вашим папой разводимся, — не вижу смысла вести себя по-другому.