В очереди за счастьем (СИ)

 — Оставь меня в покое! Денег на проституток жалко?! — скрывается за дверью, захлопывает ее перед моим носом. И я слышу, как запирается на замок. Ощущение, словно меня обманули на Новый год. И не дали долгожданный подарок, за который я целый год был пай-мальчиком. — Да бля*ь! — матерюсь сквозь зубы. Не так дело не пойдет. Я приехал за сексом. И я его получу! Нажимаю на звонок и не отпускаю, рассчитывая, что это выведет её из себя. Скорее всего, это выведет из себя крепких охранников, конечно. — Вы зачем к нам в квартиру звоните?! — раздается сзади девичий голосок.

Оборачиваюсь — девчонка-подросток и из-за её спины выглядывает пацан. На Натку похожи. Они тоже не одни — с сопровождением. Мальчик выглядит заплаканным. Опускаю взгляд чуть ниже и понимаю причину — разбита коленка. Сильно. Он прихрамывает.

Не знаю, что мной движет, но делаю шаг к нему.

— Эй, не плачь, малой. Мужчины не плачут.

Он поднимает на меня серые глаза, такие знакомые, что диву даешься, и отвечает, недоумевая:

— Так ведь больно же?!

Не успеваю ничего ответить, потому что дверь за моей спиной распахивается, и на пороге появляется их мать.

Двое мужчин, сопровождавших детей, тоже подтягиваются к нам. Мне это не нравится. Они должны были сразу пресечь всякое общение.

Наташа оглядывает всю картину, хмыкает и обращается ко мне первому:

— Заходи, Марк. Ты поговорить же хотел. Только, извини, придется подождать. Я редко бываю свободной.

Глава 35

Марк

Смотрю на эту провокаторшу. В её глазах — вызов. Да и вся поза такая. Она ждет, что я сейчас развернусь и уйду. Но она не угадала. Смело делаю шаг вперед. Неужели она рассчитывает напугать меня своими детьми? Я, когда сюда ехал, прекрасно был осведомлен о том, что они у нее есть.

И, как взрослый человек, не жду, что она бросит свою жизнь и станет носиться за мной. Или вокруг меня. Я знаю цену времени. Исходя из моих собственных интересов, эта поездка — дурость. Но это смотря что ставить во главу угла. Если дела, то — да. Если мой интерес к этой женщине, то — нет.

Делаю несколько шагов вглубь коридора.

— У нас в обуви не ходят, — летит мне в спину.

Оборачиваюсь. Наташина дочь неприязненно оглядывает меня и с негодованием посматривает на мать.

Та ее игнорирует. Как и замечание, которая ее дочь сделала взрослому человеку.

Легко не будет. Возвращаюсь, демонстративно снимаю ботинки и интересуюсь:

— Теперь пойдет?

Девочка закусывает губу и ничего не отвечает.

— Марк — кухня там, — указывает мне направление сама Наташа.

Дети уже зашли в прихожую.

— Арс, что у тебя с ногой? — женщина обращается к ребенку. И меняется до неузнаваемости. Исчезает показная воинственность. Сейчас она — воплощение женственности.