В очереди за счастьем (СИ)

Мировая война на этот раз разгорелась из-за того, что Соня забрала линейку Сени.

— Мама! — встречают меня два голоса в унисон.

До того, как они начинают жаловаться друг на друга, говорю.

— Соня, нельзя обижать тех, кто младше и слабее. Арс, а тебе что, линейки для сестры жалко?

— Это она виновата! — не отступает младший сын.

— Да ты сам! — София тоже никогда не сдается.

Потом прекращает ругаться и шагает ко мне.

— Мам, я так соскучилась. Сильно-сильно, — лезет целоваться. И плевать ей, что ей уже четырнадцать.

Арсений не отстает.

— Это моя мама! — заявляет, обхватывая меня за талию.

— Твоя, чья же еще, — чмокаю его в вихрастую макушку.

— Мам, мы кушать хотим, — заявляет София, звонко расцеловывая меня в щеки.

— Сейчас я приготовлю ужин.

Иду в нашу с мужем спальню, сжигаемая горечью. Как Макар мог это все разрушить? Неужели ему мы были неважны? Ведь как прежде ничего не будет.

Быстро переодеваюсь и направляюсь на кухню. Высокая кастрюля для спагетти. Небольшой казанчик для соуса. Размораживаю фарш. Достаю овощи. Мешаю творог для запеканки. Я столько раз это делала и не считала это чем-то непосильным.

Ведь я это делала для своей семьи. На кухне появляется Софийка и начинает мне помогать. Вдвоем дело идет быстрее. Вот уже повсюду витает аромат домашней еды.

Со двора возвращается Егор, ругается на Софийку и Арсения за то, что ничего за собой не убрали. Она забавно огрызается. Не любит признавать чей бы то ни было авторитет.

— Мам, а отец когда приедет? — Егор задает обычный вопрос.

И совершенно выбивает меня из колеи. Что отвечать? Наврать про командировку? Хорошо, что кружусь у плиты, и не надо никому смотреть в глаза.

Только открываю рот, чтобы наплести с три короба, как с порога кухни раздается:

— Привет! Какие запахи, — на пороге кухни Макар, — Накормите добытчика, а то сегодня мамонт был несговорчивый…

У него в руках охапка красных роз. Он жжет меня взглядом, будто стараясь пробраться в мои мысли. А у меня на языке так и вертится вопрос, почему его не накормила Аглая, если самых упитанных мамонтов он добывает для нее?

— Папка! — бросается ему на шею Соня.

И снова это ощущение разрезаемых внутренностей.

Хочется заорать — ну, чего тебе не хватало? Все же было хорошо…

— Да, конечно. Сейчас будем ужинать. Мой руки, — вместо этого произношу я. На цветы стараюсь не смотреть. Они напоминают мне кладбищенский венок.

— Это тебе! — Макар все-таки протягивает мне злополучный букет и целует в щеку.

Не сдерживаюсь и вытираю ее, а букет отдаю восхищенной Соньке, чтобы поставила в воду.

Еще не время. Мое время обязательно наступит.

— Нат, — зовет меня муж по имени. В голосе напряжение, — Руку дай.