Не верь мне

Вжимая голову в плечи и пряча руки в карманы, нелепо пританцовывал на месте, периодически потряхивая своими ногами. Невольно улыбнулся, так, если бы в этом было что-то милое.

Мои первые эмоции давно схлынули, оставив вместо себя огромную чёрную дыру, которая только и делала, что день изо дня множила моё чувство безнадёжности.

На следующий день после сумасбродного дня рождения Кроша, звонил Никита, но я так и не нашла в себе сил сначала ответить, а потом перезвонить. Отделалась лишь кратким сообщением, что пока не могу говорить.

И даже не соврала. Говорить я действительно не могла -  долго, адекватно или по теме.

Приезжала мама со своим миллионом вопросов, а я притворялась слепой, глухой и труднодоходимой, делая вид, что не понимаю, чего она от меня хочет. Дети под стать мне изображали из себя дурачков, каждый раз, когда добрая бабушка пыталась выспросить их об отце. Тут к слову, нам очень пригодилась Моня, которую сын сунул бабе Рите в руки со словами: «Это от Серёжи». Не знаю, связаны эти два события или нет, но матушка покинула наш дом уже минут через двадцать.

А расчувствовавшаяся я пообещала Моне связать для нее свитер.

Но это было до этого. А сейчас я застыла в десятке метрах от Измайлова и не знала, что мне делать. Бежать было глупо. Да и не хотела я этого вовсе. Просто стояла на месте и тупо пялилась на то, как он исполнял свой танец безнадёжно замёрзшего человека. В какой-то момент он почувствовал это, так же замерев и уставившись на меня. Из-за расстояния не могла рассмотреть, что у него там во взгляде, хотя очень и хотелось.

Он позволил мне самой подойти к нему. Вернее принять решение. Определиться с тем, насколько я готова или не готова общаться с ним. Потому что по своей сути, каждый шаг навстречу ему, был моим волевым решением.

Когда между нами оставалась всего лишь пара метров, я остановилась, не зная, что тут можно сказать или предпринять. А Серёжка, кажется, ещё сильнее втянул голову в плечи. Смотрит серьёзно и выжидающе, словно ожидая, что опять прогоню, а у меня от этого мурашки по коже.

Время тянется долго и выматывающе, превращая секунды в минуты.

Дышать становится настолько тяжело, что я первая отвожу свой взгляд. А он усмехается, кратко и обречённо, будто только и ждал, что я опять струшу и оттолкну его. И это тоже ширит дыру в душе, порождая ощущение, что внутри меня сплошные сквозняки.

-Пошли домой? А то холодно как-то…

-А не прогонишь? Опять.

-Нет. Если пообещаешь в этот раз рассказать всё, как есть.

Один быстрый кивок. И я обгоняю его, чтобы открыть дверь в наш дом.