Не верь мне

При чём надежду не только насчёт Кроша, но и всего остального тоже.

Хочется закрыть глаза и потрясти головой. Нет, дочь, нет. У меня с Сергеем все мосты сожжены. Но я так не делаю.

-И ты не будешь ревновать? – спрашиваю я хоть что-нибудь.

-Нет. Я же уже взрослая… А Крошу… Ему папа нужен.

Сглатываю. Болезненно. На какой-то миг, мне кажется, что во мне застрял тяжёлый ком и сейчас, я просто-напросто задохнусь. Но не случается. Я всё ещё здесь. И всё ещё дышу.

-И в кого ты у меня такая умная? – из последних сил выдавливаю я улыбку.

Она фыркает.

-В вас?

-Нет, Анют, мы с твоим папой очень глупые, как оказывается…

-Это вы по отдельности глупые. А когда вместе были… Ничего так получалось, - пытается шутить. Но надежду в её голосе уже не скрыть ничем. А у меня не хватает смелости, сказать правду. Что между мной и Сергеем… Чёрная дыра, и никак нам её не преодолеть.

Глажу её по голове, перебирая спутавшиеся пряди волос, не замечая того, как Аня всё-таки засыпает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ложусь я спать давно за полночь.

Завтра в ночь. А мне не по себе. Ото всего. Мой упорядоченный чёткий мир рухнул в одночасье, стоило Измайлову пересечь черту этого города. Или же нет… И я просто запустила… себя, детей жизнь. Я так надеялась на свою самостоятельность. Нравилось считать, что мы втроём нерушимая константа… которой всё под силу. Мне нравилось чувствовать, что я стала меньше зависеть от мамы, нравилось видеть, как складывался этот пазл… И всё рухнуло. Потому что это не самостоятельность, а гордость? Гордыня?

Ну да, не зря же я Гордеева по жизни и Измайлова по какой-то неясной случайности.

Просто не могла я жить больше в ожидании. Не могла терзать себя пустыми надеждами. Это было моё излечение… Научиться полагаться только на себя. Необходимость почувствовать, что хоть что-то в этой жизни подвластно мне. Что я не бездарна, что я хоть чего-то стою. Это уже потом проснулись какие-то амбиции. Или они всегда были во мне? Мысли-мысли-мысли…. Ааааааа.

Но лучше так, чем о нём.

Лежу на кровати, прижимая колени к себе. Зря вспомнила. Теперь перед глазами выражение его лица. Перекошенное, дикое… раненное. И вопль этот нечеловеческий. И от этого тоже совсем не лучше. Легче, что наконец-то сказала. Легче. Но не лучше.

И ненавидеть больше не могу. Хочется, но не получается. А что тогда к нему чувствовать? Тоже не понимаю.

Ты же понимаешь, что это ещё не конец?!

До дрожи. До отчаянья. До паники. До ненавистной надежды… что он всё исправит.

Никакого облегчения и мудрости утро мне не принесло. Единственное, поняла, что не смогу отпустить сегодня Кроша от себя. Или не только сегодня…

Дети спали.