Заберу твою жену

Слишком много усилий, чтобы скрыть ложь.

Или с Анной что-то не то, или она покрывает кого-то другого.

Можно развернуться и спросить у нее прямо. Однако внутреннее чутье толкает вперед. В сторону строительных лесов, запаха краски и приоткрытой двери кладовки, из которой доносится тихий женский плач.

Глава 27

Глава 27

Катя

Сильные девочки не плачут. В глубине души они могут тонуть в горючих слезах, но внешне останутся спокойными и собранными.

Я держалась за это правило почти пять лет.

Не давала себе слабины, даже когда на сердце было паршиво, а в конце тоннеля вместо света виднелась лишь чернота.

Меня не сломали ни постоянные унижения, ни запрет видеться с родными, ни торжественные похороны Германа, которые люди Миши специально сняли на видео и прислали нам для «домашнего просмотра».

Я без единой слезинки вытерпела первый секс с мужем. За право растить ребенка без няни, обнимать и целовать, сколько хочу и когда захочу, я стиснула зубы и позволила этому подонку исполнить все его эротические фантазии.

К утру у меня болела каждая мышца, а желудок выворачивало наизнанку от горьковатого привкуса спермы на губах. И все же я не сломалась. Продолжила верить, что выберусь. Искала лазейки в охране и втайне от мужа созванивалась с папой. Старалась оберегать Роберта от влияния Миши и лечила душу малышами в детском доме.

Я барахталась, как могла, в своем болоте. Однако последние дни... Мне не хватает никаких сил. Вчера Мансуров чуть не убил Петра, чтобы сблизить меня с новым партнером. А сегодня он искалечил Вадима.

До вчерашнего дня я не думала, что способна переживать за своего тюремщика. В отличие от Петра, Вадим всегда был со мной строг. Он не разрешал нам с Робертом долго играть в парке, следил за каждым моим взглядом и подслушивал каждое слово.

Иногда Вадим делал мою жизнь невыносимой. Рядом с ним я ощущала себя каторжницей, с которой ради показухи сняли кандалы. Но утром...

На него невозможно было смотреть. Миша выместил на моем охраннике всю злость, какую не смог выпустить на Петре. Пока двое охранников держали Вадима за руки, муж избивал его куском арматуры и орал на весь двор, что так будет с каждым, кто посмеет заступиться за меня или за моего водителя.

Избиение стало последней каплей.

Не проронив ни слова, я отвезла Роберта в сад. Боясь разрыдаться, молча обняла своего мальчика. А здесь, в детдоме, меня прорывает второй раз за два дня.

Под гул перфораторов падаю на пол и рыдаю.

Захлебываясь отчаянием, вою как белуга.

Плачу до икоты и трясущихся рук.

- Ненавижу, ненавижу, ненавижу... – шепчу между всхлипами. И раз за разом сбрасываю входящие звонки от Миши.

Нет никаких сил терпеть нравоучения мужа. Больно от одной мысли, что услышу его голос.

Это какой-то непрекращающийся кошмар.