Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

Хотя, наверное, нужно бы уже начать готовить домашний майонез. Ничего в этом сложного нет. Хотя, конечно, по вкусу он будет отличаться…

А пустое ведерко из-под соуса швырнула в огонь, в печь.

После картофель выложила в горшки, разровняла ложкой и накрыла крышками.

— В печь, — скомандовала я Карлу. — Хорошенько запомнил, что и как делается?

— Да вроде, — ответил он. — Ничего сложного-то тут и нет!

— Совершенно верно, — подбодрила его я. — Ну, а мне пора готовить салат.

— Ты уверена? — с сомнением спросил Карл. — Куриные потрошки могут в погребе долго пролежать… из них и похлебку наваристую можно сварить, и в кашу добавить.

— Боишься? — посмеиваясь, спросила я. Карл серьезно кивнул:

— Очень. А вдруг не понравится? А вдруг переведем зря продукты?

— Не думаю, — возразила я. — Будешь предлагать тем на пробу, кто заказывает вино. Совсем немного, по грошу. Понравится — накладывай больше, и плату повышай.

— А ты? — удивленно произнес Карл.

— А я сегодня отправлюсь отмывать тут таверну, — ответила я. — Ну и, если управлюсь быстро, то и салат там точно пригодится!

В общем, пока в печи пеклось мясо в порционных горшка в собственном соку, я поставила на огонь три кастрюли.

В них в подсоленной воде варились куриные сердца и яйца.

Белые крепкие грибы, замороженные с осени и купленные в таежной лавке, я тщательно перемыла, отрезала все ненужное, грязное, и тоже отправила в кастрюлю. Чуть подсолила и накрыла крышкой.

К салату приготовила еще лук, почистив и нарезав его мелко.

На пылающий огонь поставили самую большую сковороду, что только сумели найти. Карл плеснул в нее масла. И как только оно раскалилось, я ссыпала туда лук, обжариваться до золотистого цвета.

Кипели наши кастрюли, брызжа пеной на огонь, а я мешала и мешала кипящий в масле лук.

Первыми сняли яйца. Тильда могучими руками снесла кастрюлю, слила кипяток и окатила яйца холодной водой.

— Зачем так много? — удивилась она.

Яйца были все еще горячими, но она словно не замечала этого и ловко чистила их, дымящиеся, кроша скорлупу ловкими пальцами.

— Увидишь, — посмеиваясь, ответила я.

Бульон после куриных сердечек получился на загляденье прозрачным и наваристым. Желтые круги жира плавали на его поверхности.

— Можно добавить в наши порционные горшки, — скомандовала я.

— Лучше поутру похлебку сварить, — ворчала Тильда. — Расточительство какое…

— Накинуть цену на порцию, — парировала я. — И никакой расточительности!

Сердечек было много.

Просто нескончаемая лавина какая-то. И мы с Карлом принялись обрезать с них жилки, чтоб управиться.

Обрезав все лишнее, мы разрезали сердечки на несколько частей и отправляли их в чистую большую посудину. Туда же Тильда отправляла мелко нарубленные яйца.