Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

И этот поцелуй не походил на жестокую ласку, какой насильник терзает свою жертву.

Это было… как тень его ушедшей любви.

Еще раз прикоснуться к человеку.

Еще раз почувствовать биение быстрой человеческой жизни под своими руками.

Эльф целовал страстно и властно, словно забылся. Словно был хмельным; ах, да он и был…

Его руки ласкали мои косы, мою шею, плечи. И я в жизни не испытывала прикосновений ласковей и нежнее, тоньше шелка, глаже атласа…

И расставаться с этой лаской не хотелось, ох, как не хотелось!

— Не возьмете, — произнесла я, когда этот странный и горячий поцелуй прервался. Эльф дрожал, словно в ознобе, словно ему больно было. — В вас этого нет.

— Чего… нет? — шепнул он.

— Насилия. Или есть? Вы же не любите людей, — с чуть слышным смехом ответила я, выскальзывая из его рук. — А поступить хотите по людским законам? Так, как мой муж-негодяй, которого вы презираете всей душой? Или как любой, купивший женщину сластолюбец? Или эльфы тоже продают своих женщин?

Эльф смолчал. Лишь сверлил меня огненным взглядом.

Ох, не в тех горит огонь, как он уверяет! Не в тех!

— Не продают, — глухо ответил он.

— Но изнасиловать меня собрались точь-в-точь как человек? — уточнила я. — И ничто вас не смущает? Ничто не претит? Даже ваша эльфийская честь, гордость?

Понимала, что дразнила его, понимала, что хожу по краю, но ничего с собой не могла поделать!

Он смолчал на это язвительное замечание.

— Так вот, — продолжила я, борясь с искушением провести по исцелованным горящим губам рукой, чтоб стереть этот странный поцелуй, — у каждого человека — и эльфа, — свой свод правил, свои законы. Любой эльф точно так же, как и вы, сделает шаг в сторону, если так уж сильно захочет. Так что вы подумайте о том, что вы, в общем-то, ничего не нарушили. Просто полюбили. Просто не сложилось.

Эльф запылал румянцем по самые брови.

— Прости меня, — выдавил он через силу.

О, стыдно стало? За то, что полез лапать ту, что протянула руку помощи?

— Да ничего, — небрежно ответила я, отступая к двери. — Я же всего лишь человек. Служанка. А вы — эльф. Перворожденный. Какие мелочи! Стоит ли извиняться?

И я вышла из комнаты чуть более поспешно, чем было нужно.

***

Ох, и погуляли лесорубы!

Они слопали все мясо и выпили почти все пиво. И оставили в нашей копилке столько денег, что я, пересчитывая глубокой ночью медяки, уже твердо была уверена: я свободна.

Карл, глядя на столбики монет, что я выкладывала на столе для удобства счета, просто рыдал и утирал слезы счастья. Нанятые нами девушки, уставшие и позевывающие, прибирали посуду, выметали пол.

Но пара серебряных — огромные в нашем городе деньги! — грели им душу. За такие деньги и поработать целые сутки можно!"

"— И-и-и дальше что? — спросил Карл. — Ты теперь уйдешь? Этого ведь хватит, чтоб отдать отцу за твою свободу.