Жертвы осени

 – Потерять единственную дочь, да еще таким ужасным образом… и прожить остаток жизни с осознанием того, что мерзавец, ее убивший, жив, хоть и не на свободе…

Краем глаза Руслан увидел, как снова бледнеет Ростик, прислоняется к стене, опустив спортивную сумку с вещами на землю.

«Вот недоносок… Даже сейчас не может в руках себя держать – как вообще убил-то всех этих девчонок с такими-то нервами?» – раздраженно подумал он.

К несчастью, Вайс тоже вдруг перевел взгляд на Ростика и начал пристально вглядываться в его лицо. В глазах его что-то промелькнуло, как будто он пытался вспомнить, где видел этого человека раньше, но никак не мог, и Руслан, сделав шаг в сторону, перекрыл Вайсу обзор:

– Вы извините.

Герман Иосифович, нам пора. Мой… приятель нездоров, мы приезжали на консультацию. Рад, что вы смогли уехать и начать новую жизнь. Позвольте на этом попрощаться. – Он быстро протянул руку, потом подхватил свою сумку и сумку Ростика, а его самого чуть встряхнул, крепко взяв за локоть: – Идем, Витя, нам еще долго добираться.

– Всего доброго, Руслан Васильевич, – донеслось в спину, но Руслан не обернулся.

Запихнув совершенно деморализованного брата в припаркованную у отеля машину, Руслан сел за руль и негромко сказал:

– А вот теперь нам придется подумать, как скрыться и затеряться. Он тебя узнал, в этом нет сомнений, и теперь будет думать, как такое возможно. И самое первое, что он может сделать, – это обратиться в полицию и сказать, что видел сбежавшего из тюрьмы серийного убийцу. Если это произойдет достаточно быстро, мы даже не сможем пересечь границу.

С заднего сиденья раздался звук, похожий на стон, и Руслан, бросив взгляд в зеркало заднего вида, понял, что Ростик плачет, свернувшись в клубок и закрыв руками лицо."

"– Как ты мне надоел, – вздохнул он, выруливая на шоссе. – Я потратил всю жизнь на тебя, а зачем? Ведь я могу запросто выкинуть тебя из машины – и живи как хочешь, выкарабкивайся сам, в конце концов, тебе уже до фига лет! Но я нянчу тебя исключительно потому, что мать внушила мне эту дурацкую мысль о братском долге. Только вот знаешь, что меня иногда интересует? А почему это работает только в одну сторону? Почему я тебе должен, а ты мне – нет? Почему я с первого дня твоего появления на свет все время что-то для тебя делаю, что-то решаю, как-то помогаю, тяну, тащу, спасаю… а вот ты? Что ты сделал для меня? А я скажу: ты отнял у меня все, даже мою жизнь.

И меня это достало, Ростик. Дос-та-ло! Во! – Он чиркнул ребром ладони по горлу. – В общем, так. Я еду в Беларусь – прямо сейчас. А ты можешь остаться здесь.