Жертвы осени

На белом листе штрих за штрихом возникал многорукий монстр в белом халате, вместо лица – расплывчатое пятно с неровными контурами, несколько пар глаз… в руках, как и говорила Ева только что, были зажаты блистеры с таблетками или шприцы, а в одной четко угадывался контур пистолета.

Елене Фридриховне стало не по себе.

Нет, она не думала, что Ева сумасшедшая в том смысле, что обычно вкладывают в это слово, но вот этот ужасный рисунок четко свидетельствовал, что в ее голове все-таки происходят какие-то странные процессы."

"«Интересно, что сказал бы этот Вадим, глядя на подобное творчество?» – подумала старушка, тихонько отходя от стеллажа, у которого, раскинув ноги и положив между ними на пол блокнот, сидела Ева.

Город Вольск, наши дни

В номере гостиницы было прохладно, и Тимофей поежился: холод не любил, а осенью его всегда пробирало до костей, даже если светило солнце.

Это осталось у него как раз после работы здесь много лет назад. Он все время мерз на съемках, не сообразил взять с собой достаточно теплых вещей, каждый вечер сушил на батарее промокшие за день кроссовки, из пижонских быстро превратившиеся в бомжатские.

Осень в тот год выдалась дождливая, местные жители говорили, что несколько десятков лет такого не было – как будто природа тоже пришла в ужас от того, что случилось в относительно тихом городе. Здесь даже в разгар девяностых не помнили преступлений, совершенных с такой жестокостью.

С тех пор у Тимофея осталось стойкое отвращение к этому времени года и постоянное ощущение холода во всем теле, едва на календаре появлялось слово «сентябрь».

– Надо попросить обогреватель, – пробормотал он, трогая рукой довольно горячую батарею.

Он вынул из чемодана пару термоносков и такое же белье, переоделся в ванной и забрался под одеяло, пытаясь согреться.

Зазвонил мобильный, но Тимофей, бросив взгляд на экран, не стал отвечать – звонила Мила, а он пока не был готов с ней разговаривать. И дело было даже не в круглой сумме, снова спущенной на какую-то сумку. Он просто не хотел слышать ее голос.

Мила предприняла еще две попытки дозвониться и прекратила трезвонить, а Тимофей, плотнее завернувшись в одеяло, уснул.

Глаза он открыл, когда за окном совсем стемнело.

«Надо же, как меня сморило, – удивился Колесников, посмотрев на часы и обнаружив, что уже восьмой час. – Надо бы поужинать спуститься, ночью-то совсем ничего работать не будет».

В ресторане, сделав заказ, он взялся за телефон, наскоро просмотрел все новости, которые пропустил за сутки, ничего интересного не нашел и в ожидании ужина ввел в поисковик: «Василиса Стожникова».