Жертвы осени

Это каким надо быть бесчувственным, чтобы и прямых улик не испугаться… Сильный характер у парня был».

Васёна отвлеклась от чтения и подумала, что, скорее всего, для того, чтобы решиться на убийство – даже на одно, а не на двенадцать, как Вознесенский, – нужно иметь что-то иное, чем просто сильный характер. Когда, в какой момент человек решает, что может лишить другого жизни? Что движет им в принятии такого решения? Только ли характер – или есть что-то иное, отсутствующее у подавляющей массы людей, но непременно имеющееся у тех, кто убивает?

«Вот если бы поговорить с Вознесенским, – закралась мысль, но тут Васёна живо представила выражение лица, c которым встретит это желание отец, и ей стало слегка не по себе.

 – Хотя… ну вот он же брал интервью у одного из полевых командиров, когда тот был уже в тюрьме, и ничего. Даже какую-то государственную премию тогда получил… Ну, я на премию губу не раскатываю, но почему бы не попробовать? Ведь наверняка не только я хочу понять, как устроена голова у серийного убийцы».

– Стожникова! Ты материал сдавать собираешься? – раздался звонкий голос секретаря главреда Риммы.

 – Там Родион уже три раза о тебе спрашивал, ты бы хоть почту, что ли, проверяла!

– Ну да… а то тебе аж пять метров пройти пришлось, – пробурчала Василиса, открывая файл с небольшим репортажем о пожаре в торговом центре. – Сейчас, просмотрю по диагонали и отправлю.

– Кстати… – Римма, постукивая каблучками, подошла к Васёниному столу и бесцеремонно уселась прямо на край, высоко поддернув подол узкой юбки. – Родиону сейчас звонили из УВД, о тебе тоже спрашивали.

Васёна поправила сползшие на кончик носа очки и удивленно уставилась на Римму:

– Обо мне? А кто?"

"– Ну, не знаю, кто именно, но Родион велел тебе зайти, как сдашь материал.

– Римуся, а как бы узнать зачем, а? – умоляюще посмотрела на секретаря Васёна.

– Вот зайдешь и узнаешь! – Римма соскочила со стола, поправила юбку и, покачивая бедрами, двинулась к двери.

– Ох ты, черт… – пробормотала Васёна, закрывая файл с заметкой и прикрепляя его к письму. – Интересно, кому я могла понадобиться в УВД, что аж сюда позвонили…

Город Вольск, наши дни

Вадим все-таки вытащил ее на пробежку. Правда, не в парк, а на набережную, но это было уже что-то.

Ева не бегала с того дня, как на нее напал Бегущий со смертью, даже мысли подобные в ее голове не возникали. Старенький спортивный костюм, в котором теперь Ева делала только уборку дома, выглядел убого, кроссовки для бега тоже не годились, но делать нечего – пришлось довольствоваться тем, что имелось в наличии.

К счастью, Резников тоже оказался тем еще бегуном, и потому они медленно трусили по набережной, как два новичка, чувствуя себя довольно неловко.