Жертвы осени

Все, давай прощаться, мне еще надо душ принять, переодеться – и на прием. – Вадим бросил взгляд на наручные часы. – Ух ты, а времени осталось всего ничего… Все, Ева, я пошел. – Он чуть сжал ее руку в своей и поднялся с лавки.

– Ты иди… я еще посижу… – пробормотала Ева, успевшая погрузиться в какие-то свои мысли, и Вадим подозрительно на нее посмотрел, но она, поймав его взгляд, поняла причину и отмахнулась: – Все в порядке, не беспокойся. Я ведь тоже отвыкла, ноги гудят… посижу и поковыляю домой.

– Позвони мне потом.

– Да, позвоню. Иди, ты опоздаешь.

Резников махнул ей рукой и пошел к машине, которую оставил на парковке у набережной – жил он в другом районе."

"Ева сидела на лавке, не в силах пошевелиться: действительно устала с непривычки, хотя раньше такие пробежки были для нее абсолютно нормальным утренним занятием. Она занималась в школе легкой атлетикой, не серьезно, больше для себя, ей нравилось бегать, и какие-то районные и городские соревнования среди учащихся она выигрывала легко, но и только. Речь о спортивной карьере никогда не шла, она понимала, что ей нужно поступить в институт, выучиться, как можно скорее начать зарабатывать деньги, чтобы помочь маме.

Поэтому бегала она исключительно для собственного удовольствия и для здоровья. В детстве Ева была болезненным ребенком, часто простужалась, но когда начала бегать, это прошло.

Поступив в институт, она тоже не забросила своих утренних пробежек, разве что приходилось вставать на час раньше, чтобы не опаздывать на занятия – институт находился на другом конце города, добиралась на трамвае.

Спустя годы после случившегося с ней Ева иногда думала: а что, если бы в тот день проспала? Если бы вообще не вышла на пробежку? Если бы изменила маршрут и не свернула, как делала всегда, в парк? Тогда можно было бы избежать встречи с Бегущим?

Эти вопросы не давали ей покоя, как не имели и ответов.

Сослагательное наклонение «если бы, то…» – но нет. Все сложилось так, как сложилось, и ни повлиять на это, ни изменить, ни тем более избежать Ева не могла.

Ей вдруг стало холодно – почти так же, когда она лежала на земле в парке и хваталась за обрывки ускользающего сознания.

Где-то лаяла собака, и этот лай приближался, но совсем не так быстро, как бы ей хотелось. Собака привела бы сюда хозяина, тот непременно помог бы…

Ева не видела лица молодого парня, который действительно прибежал вслед за большим палевым лабрадором, она только слышала, как сквозь сон, его голос, подзывавший рванувшего в кусты пса, а потом вызывавший бригаду «Скорой помощи». Спустя время ей вдруг захотелось непременно найти этого человека и поблагодарить, потому что раньше она не смогла сделать этого.