Жертвы осени

Ева не запомнила его, хотя видела во время следствия, но тогда в ее голове роились совершенно иные мысли, и такая простая, как выразить благодарность спасшему ее человеку, среди них не появилась.

Сейчас она вдруг подумала, что могла бы, наверное, встретиться с ним и хотя бы просто сказать, что благодаря ему осталась жива.

«Интересно, кто он, – думала Ева, ёжась от холода, но по-прежнему не поднимаясь с лавки. – Теперь у него наверняка есть семья… он где-то работает. Надеюсь, что в его жизни все сложилось хорошо».

Надо было вставать и идти домой, пока не простудилась, но силы словно покинули Еву, хотя и пробежка-то у них с Вадимом была не такая уж долгая.

«А что, если вообще не вставать? – вяло думала она, засунув руки поглубже в рукава кофты. – Сколько я смогу вот так просидеть? Два часа, три, пять? И что будут думать прохожие? В этом костюме я больше похожа на бомжиху… Костюм, да… Надо вставать, идти домой, завтракать… потом в магазин поехать – а я даже не знаю в какой… в спортивный, наверное, надо в интернете посмотреть…»

Она и интернетом-то научилась пользоваться благодаря Вадиму, она вообще о многом узнала благодаря ему.

Выйти из лечебницы окончательно было страшно – так страшно, что Ева жалела, что вообще вынуждена будет это сделать. Но рядом всегда оказывался Вадим: она ведь разучилась делать элементарные вещи, забывала платить за квартиру, не знала, как пользоваться мобильным телефоном или банковской картой. Какие-то навыки пришлось восстанавливать, какие-то приобретать заново, но Резников был рядом, подбадривал, объяснял, поддерживал.

Это он подсказал ей, что можно продать что-то из отцовской коллекции, когда выяснилось, что она есть.

И он же помог с первой продажей – опасался, что наивную и плохо ориентирующуюся во всем Еву элементарно обманут. Потом она уже научилась делать это сама, да и клиенты появились постоянные: два пожилых коллекционера и одна увлекающаяся редкими украшениями дама из столицы. Она, кстати, приезжала в их город специально, и Ева встречалась с ней в холле самой дорогой гостиницы города, где на нее первое время с опаской и настороженностью смотрели швейцары и охрана – слишком уж странно она смотрелась в тамошних интерьерах. Ну конечно – блеклая, невыразительная не то девушка, не то женщина с убранными в узел светлыми волосами, одетая в какие-то старушечьи платья и кофты, постоянно таращащая глаза на все и всех, вздрагивающая от любого резкого звука… Но постепенно к ней привыкли так же, как привыкли в банке, и уже никто не смотрел на Еву подозрительно."

"Она не могла объяснить себе, почему не пойдет и не купит какое-то более современное платье, красивые туфли или что-то еще в таком духе.