Жертвы осени

А с другой стороны… Ну что такое деньги? Зачем они вообще, если не тратить? Ну, нравится девчонке покупать барахло, так и пусть… Зато картинка какая красивая…»

Картинка действительно всегда была красивая: Мила обладала хорошим вкусом и умело сочетала разные вещи, умудряясь сделать так, чтобы бренды не «кричали», а подчеркивали красоту и стройность ее фигуры, длинные белокурые волосы, всегда хорошо уложенные и блестящие, огромные голубые глаза, оттененные макияжем, пухлые губы, на которых никогда не было вульгарного оттенка помады – Мила предпочитала неброские, почти нюдовые.

Словом, каждая потраченная копейка только подчеркивала молодость и красоту Милы и, как следствие, демонстрировала щедрость Тимофея, что ему тоже было приятно. При всех недостатках и довольно непростом характере Колесников никогда не был жадным и презирал это качество в мужчинах.

Свежий и бодрый, он спустился в ресторан, выпил кофе, позавтракал и решил начать день с поисков Василисы Стожниковой или ее отца, которого так удачно вспомнил вчера. Правда, для облегчения задачи придется снова обратиться к Иванютину, чтобы прислал координаты.

Полковник не был рад раннему звонку, пробурчал что-то насчет разглашения личных данных военкора, но Тимофей рассмеялся:

– Да брось ты, Иваныч! Ты ведь понимаешь, что мне для дела нужно, а не из любопытства и номер его я никому давать не собираюсь. Ну не бегать же мне по местным изданиям, правда?

– Тебе, смотрю, вообще нынче не по чину что-то самому делать, – огрызнулся полковник. – Хорошо, жди. До работы доеду – пришлю.

– А позвонить кому-то сейчас не можешь?

– Сказал – жди! – повысил голос Иванютин.

 – А не хочешь – бегай по редакциям! – И он сбросил звонок.

– Вот урод… – пробормотал Тимофей. – Денег, что ли, больше хочет, раз так себя ведет в последнее время? Ну, шиш ему, а не деньги… Наташа! – обратился он к проходившей мимо официантке. – Будьте добры, принесите мне еще чашечку кофе, пожалуйста.

Он всегда обращался к официантам только по именам, указанным на значках, и старался запомнить их, если перед приемом заказа официанты представлялись, – это почему-то казалось ему правильным и вносило слегка домашнюю обстановку в обед или ужин.

"

"Кричать через весь зал: «Девушка!» – Тимофей считал неприличным, так его научил отец, в свое время завсегдатай всех хороших московских ресторанов.

Мила, кстати, всегда фыркала недовольно, когда он называл очередную обслуживающую их официантку по имени, но на ее шипение и недовольное выражение лица Тимофей старался не обращать внимания – у всех свои причуды, вот и Милка, «понаехавшая» в столицу, всячески пыталась поставить себя выше людей, обслуживающих ее.