Жертвы осени

Конечно, это был блеф, но, видимо, по неопытности журналистка в это поверила и от них отстала. Но в дело Вознесенского все-таки влезла, как оказалось, и даже нашла там что-то настолько веское, что теперь приговор пересмотрят."

"«А что, если теперь я сам ей позвоню? – подумал Вадим, подходя к окну и отодвигая неплотную занавеску. – Попытаюсь узнать, как продвигается дело и каковы шансы на то, что его, во-первых, выпустят и, во-вторых, что он явится в Вольск».

Осталось только вспомнить, через кого эта девица раздобыла его координаты, и сделать ровно то же – попросить ее телефон.

Город Вольск, наши дни

Тимофей просидел в кофейне до вечера, уже стемнело, несколько раз сменились посетители за столиками, а он все не двигался с места, заказывал очередную чашку кофе и даже не выходил покурить. Возможно, впервые за все время он совершенно не понимал, что делать дальше.

«Зачем я так с ней? Грубил, угрожал… Нет, Тимоха, так не годится, совсем ты в своей Москве с катушек поехал, звезду поймал… Надо в руках себя держать, в руках! Это же кому скажи – наорал на девчонку только потому, что она оказалась шустрее и изворотливее, догадалась даже в закрытую тюрьму поехать! И ведь удалось ей… А почему мне за столько лет в голову это не пришло? И кстати… что там за новые обстоятельства? – вдруг зацепился за мысль Тимофей, помешивая очередную порцию кофе в чашке.

 – Да-да, ведь и главред мне так сказал: открылись новые обстоятельства… И это значит, что Иванютин мне соврал! Соврал, гад паршивый! Это дело давно уже на пересмотре, минимум как месяца три, а то и все пять! И он не мог об этом не знать! Но… тогда почему? Почему он сразу мне не позвонил? И почему врал в глаза, когда я напрямую спросил? Кто-то заинтересован в том, чтобы “не утекло” раньше времени? Надо домой ехать, нечего мне тут ловить. Завтра пойду с утра в редакцию, извинюсь перед этой Василисой – просто чтобы совесть не мучила – и домой полечу. Еще и Милка не отвечает – куда запропастилась?»

С этими не слишком веселыми мыслями Тимофей наконец расплатился по счету и вышел из кофейни.

На улице сильно похолодало – или ему так показалось после нескольких чашек горячего кофе, но Тимофей поднял повыше воротник пальто, поправил шарф и побрел в гостиницу.

Мила так и не объявилась, не перезвонила, не написала и в который уже раз не сняла трубку. Тимофею не хотелось думать, что могло произойти что-то плохое, скорее всего, Милка просто решила продемонстрировать характер, обиделась.