Жертвы осени

«Ладно, вернусь – свожу куда-нибудь, выведу, так сказать, в свет, который она так любит, заглажу вину», – решил Тимофей, вынимая из шкафа термобелье: его снова знобило, и он решил, что наверняка простыл, пока шел из кофейни в гостиницу – это было довольно далеко, стоило все-таки взять такси, но теперь уже ничего не исправишь.

Натянув белье и носки, он снова завернулся в одеяло и подумал, что можно бы заказать горячего чая, однако даже руку из-под одеяла вытаскивать было неприятно, и Колесников оставил мысль о чае.

Утром он проснулся раньше обычного, быстро сделал небольшую зарядку и, приняв душ, спустился в ресторан.

Настроение немного наладилось, Тимофей даже успел выстроить в голове примерную схему разговора с Василисой Стожниковой – такую, чтобы и извиниться, и не слишком ранить собственное эго.

День обещал быть солнечным, но октябрь вовсю вступал в свои права, потому воздух был резким, холодным и каким-то освежающим, Колесников почувствовал это, едва спустился с крыльца гостиницы и направился в сторону бизнес-центра.

«Хорошо бы все-таки попробовать написать о пересмотре этого дела, – не отпускала Тимофея мысль, которая, кажется, стала смыслом его жизни за последние несколько дней.

 – А что? И программу можно снять – уж мне-то легче будет попасть к Вознесенскому, связей хватит. Да, связи… С Иванютиным надо что-то делать, так не годится – информатор, который не информирует. Дело даже не в деньгах, а в принципе: есть ведь уговор, я свою часть не нарушаю, так какого черта ты, гнида, себе позволяешь?»

Со Стожниковой он столкнулся буквально нос к носу, когда проходил трамвайную остановку – Василиса выскочила из последнего вагона и тут же налетела на Тимофея.

– Извините, пожалуйста, – пробормотала она, пытаясь обогнуть Тимофея, но тот преградил ей дорогу:

– Василиса, доброе утро.

Она подняла голову и узнала его:

– А, это вы, Тимофей Максимович… не ожидала…

– Чего? Меня увидеть здесь? А вот я, представьте, пришел извиниться за свой вчерашний бенефис, так сказать, – слегка улыбнулся Тимофей, глядя на невысокую Василису сверху-вниз. – Такой вот вышел неудачный театр одного актера…

Она пожала плечами, но ничего не сказала, и Тимофей продолжил:

– Не сердитесь, Василиса, я действительно не хотел так на вас нападать.

Просто понимаете ли, в чем дело… Даже не знаю, как это попроще объяснить… – Она посмотрела на него сквозь свои очки насмешливо, и Тимофей вздохнул: – Ну да, да – привычка… столичный снобизм, называйте как хотите…"

"– А не в том дело, Тимофей Максимович. – Василиса все-таки обогнула его и пошла к зданию бизнес-центра, и Тимофей двинулся следом. – Для вас остальные люди – материал. И оцениваете вы их исходя из этого своего понятия. Вот и с Вознесенским так поступили.