Злодейка чужого мира (СИ)

Ты, дитя, лучшая второй год подряд, что свидетельствует о незаурядном таланте в науке, мы надеемся, что ты ответишь нам искренностью. Мы не разделяем косность научного сообщества и желаем увидеть в тебе потенциал твоей матери.

Это был первый раз, когда кто-то настолько открыто упомянул ее мать. Ясмин моргнула, пытаясь выбраться из морока волшебной красоты юного мастера, стоящего рядом с Примулом. Даже сумела отвести взгляд, но тот, как припаянный, тут же вернулся обратно. Лёг на белое лицо, на слишком тяжелые для нежных век ресницы.

— Твоя мать была необычайно талантлива, и я надеюсь увидеть в тебе научный восторг мастера Гербе…

— Мастер Эрван!

Только сейчас Ясмин заметила, что в личной зале Примула находится третий человек. Худощавый и улыбчивый Файон — мастер Невидимой сети. Не удивительно, что он посмел прервать Примула, тот забылся и сказал запретное в Варде имя. Имя женщины, когда-то разрушившей научные и социальные устои страны и рискнувшей жизнью тотема во имя научной выгоды. И проигравшей.

Ясмин не почувствовала боли. Слишком много потрясений за одну минуту жизни.

Когда они вышли, Ясмин тут же нервно повернулась к мастеру Белого цветка:

— Кто это?

Ее мастеру не было даровано разрешение поднять голову, поэтому она так и вышла со склоненной головой. Выпрямилась все тем же неуловимо-музыкальным движением, какое следует при приветствии на взаимный танец.

— Ты о Примуле? — удивилась она.

— Да нет же! — нетерпеливо шепнула Ясмин. — Юноша, что стоял по правое плечо от него!

Шёпот получился слишком громким и больше похожим на задушенный вскрик.

Мастер не ответила, только посмотрела строго. После непродолжительного молчания ответила:

— Выброси эти глупости из головы, Ясмин. Он — сын Примула, самый юный мастер, покоривший одно из самых сильных орудий, который окажет часть Флоре из тотема Терна, едва она войдёт в брачный возраст.

Флора из тотема Терна… Ее милая гадкая соуровница с уклоном в самоутверждение за счёт более слабых противников. Что ж. У неё есть впереди четыре года до достижения ими брачного возраста.

У неё по-настоящему много времени.

Она проснулась от омерзительной чужой улыбки, растянувшей рот. Умершая Ясмин добиралась до неё во снах, которые теперь уже не были настолько однозначны. Фло не была добра к Ясмин, но и сама Ясмин открыто провоцировала, дразнила и загоняла соуровницу, которой и в голову не приходило, что она давно поменялась местами с жертвой. Поведение Фло носило черты детского буллинга, неизбежного в больших коллективах, тогда как Ясмин была по-взрослому хладнокровна и методична. Если бы она вошла в пустыню ещё раз, то уже не смогла бы открыто сказать, что невиновна.

Ну или смогла бы. Только потом пришлось бы рассказать, что она не Ясмин.