Жизнь за жильё
1994 год. После продажи квартир в центре Санкт-Петербурга исчезают бывшие владельцы жилья. Районные отделы милиции не могут возбудить уголовное дело — нет состава преступления. Собственники продают квартиры, добровольно освобождают жилые помещения и теряются в неизвестном направлении.Старые законы РСФСР не действуют, Уголовный Кодекс РФ пока не разработан. Следы «потеряшек» тянутся на окраину Ленинградской области. Появляются первые трупы. Людей лишают жизни ради квадратных метров…Старший следователь городской прокуратуры выходит с предложением в Управление Уголовного Розыска о внедрении оперативного сотрудника в преступную банду.События и имена придуманы автором, некоторые вещи приукрашены, некоторые преувеличены. И многое хорошее из воспоминаний детства и юности «лихих 90-х» поможет нам сегодня найти опору в свалившейся вдруг социальной депрессии экономического кризиса эпохи коронавируса…
При ходьбе мужчина размахивал зонтом-тростью. Если бы Тимур встретил этого мужика в центре Питера, то наверняка принял бы его за известного артиста. Мужчина подошёл и протянул ладонь полковнику:
— Здравствуйте, Олег Алексеевич.
— И вам не хворать, Зариф Шакирович.
— Что произошло?
— Ложная тревога. Всё в порядке. — Полковник милиции кивнул на пристёгнутого. — Ваш клиент?"
"Похожий на артиста мужик опёрся на зонт и перевёл взгляд на оперуполномоченного Александра. Челябинский сотрудник доложил:
— Кантемиров, собственной персоной.
Прикованный к батарее гражданин в плаще поднял голову, остановил взгляд на массивных часах на левой руке незнакомца и решил представиться сам:
— Тимур Рашитович.
— Старший следователь челябинской областной прокуратуры Байкеев Зариф Шакирович, — мужик, похожий на артиста кино, внимательно разглядывал фигуранта уголовного дела.
— Тоже неплохо, — улыбнулся задержанный.
— Говорить будем?
— Обязательно. На днях я посетил Эрмитаж…
— Роман, веди этого разговорчивого гражданина на третий этаж. Я сейчас подойду с документами, — уральский следователь неинтеллигентно перебил Кантемирова и повернулся к полковнику.
— Надеюсь, без протокола? — улыбнулся высокопоставленный сотрудник РУОПа. — «Чему нас учит семья и школа?»
Оба по-своему симпатичных мужика отошли в сторону. Оперуполномоченный по имени Роман вздохнул, вынул из кармана ключи от наручников, отсоединил руку Кантемирова от батареи.
— Встать. Руки за спину.
Тимур поднялся, развернулся, завёл руки и оказался лицом к братве. Лихая четвёрка внимательно наблюдала за происходящим. Всяк интересней, чем разглядывать надоевшие за день морды курсантов милиции, один из которых стоял, прислонившись к стене напротив.
— Брателло, уважуха тебе от тамбовских. Сам откуда будешь?
— За Урал он скоро поедет, — сообщил за клиента челябинский сотрудник и добавил. — Лет на десять.
— Не ссы, пацан, прорвёмся. По тюрьме прогон пусти — Захара с братвой сегодня менты приняли, — чуть громче воскликнул представитель тамбовской группировки и услышал от сержанта с автоматом:
— Разговорчики в строю! Тихо сидим.
Потенциальный путешественник за Уральские горы успел кивнуть, прежде чем его личный конвоир вновь схватил за отворот плаща, развернул и повёл к лестнице.
* * *Поднялись на третий этаж, минут десять задержанный с сотрудниками милиции просто стояли молча и любовались великолепной картиной открывшейся панорамы. Огромные окна выходили на противоположную сторону Рузовской улицы, и через железнодорожные пути Витебского вокзала просматривался шикарный вид ТЮЗа в окружении парка и начало улицы Марата.











