Жизнь за жильё

Сумка на шмоне открывается, вопрошающий взгляд конвоира в глаза хозяину сумки, согласный кивок клиента СИЗО, и пачка исчезает… Формальный досмотр и… Следующий!

Отработанный до мелочей алгоритм приёма заключённых работал как часы. Крайне закостеневшая структура не менялась со времен сталинских репрессий и набрала огромный опыт.

С самого начала требование раздеться до нижнего белья и затем снять трусы вызывает некоторое внутреннее унижение. Затем приказ присесть три раза, с целью удостовериться, что в вашей прямой кишке отсутствуют запрещённые предметы — обескураживает, в самом прямом смысле этого слова, гораздо больше, чем вынужденная нагота…

И вот тут-то по-настоящему и проявляется способность человека сохранять выдержку и самообладание в самых нестандартных ситуациях. Нужно сбалансировать себя между исполнением требований, в общем и целом вполне законных, и сохранением собственного достоинства. Это задел, который в дальнейшем поможет выстроить некую структуру взаимоотношений с теми, от кого будет зависеть весь последующий быт, ваши нервы и в какой-то степени — здоровье.

В специальной каптёрке с запахом вековой пыли, осужденный, оставшийся обслуживать СИЗО после вступления приговора в законную силу, выдал кучу тюремного барахла: матрас, две простыни, вафельное полотенце, одеяло и подушку. Все вещи весьма отличались по качеству от того, к чему все привыкли за стенами этой гостиницы. Бывалый арестант передал новичкам свой опыт: на ровной чистой поверхности растянуть свернутую в жгут простынь, поверх матрас, на матрас подушку, одеяло и всё остальное, потом скручиваем матрас в рулет и крепко затягиваем свёрнутую простыню на пару узлов.

Примерно через час, после санитарной обработки в виде быстрого душа, личного обыска и досмотра вещей арестованных, а также блиц-опроса местного оперативного работника с одновременным снятием отпечатков пальцев, вновь прибывших заключённых поместили в камеры сборно-следственного отделения под названием «карантин». Это отдельный закрытый блок на первом, подвальном этаже изолятора, где накапливается новый спецконтингент, а подельников по уголовному делу в обязательном порядке рассаживают в разные камеры.

Николай Чернышёв обвинялся по модной нынче статье «Вымогательство» (ст.148 УК РСФСР) в Петроградском районе города, соответственно, с Кантемировым проходил по совершенно разным уголовным делам и оказался с ним в одном временном жилище. Чему был несказанно рад в первые дни настоящей арестантской жизни. Черныш боялся… Всегда страшно в первый раз. Особенно в восемнадцать лет. А с сокамерником временного изолятора первоход чувствовал себя гораздо уверенней в закрытом помещении с незнакомыми и тревожными людьми.