Жизнь за жильё
1994 год. После продажи квартир в центре Санкт-Петербурга исчезают бывшие владельцы жилья. Районные отделы милиции не могут возбудить уголовное дело — нет состава преступления. Собственники продают квартиры, добровольно освобождают жилые помещения и теряются в неизвестном направлении.Старые законы РСФСР не действуют, Уголовный Кодекс РФ пока не разработан. Следы «потеряшек» тянутся на окраину Ленинградской области. Появляются первые трупы. Людей лишают жизни ради квадратных метров…Старший следователь городской прокуратуры выходит с предложением в Управление Уголовного Розыска о внедрении оперативного сотрудника в преступную банду.События и имена придуманы автором, некоторые вещи приукрашены, некоторые преувеличены. И многое хорошее из воспоминаний детства и юности «лихих 90-х» поможет нам сегодня найти опору в свалившейся вдруг социальной депрессии экономического кризиса эпохи коронавируса…
Достать?
— Сева, пусть будет общим, — Тимур пожал плечами и добавил: — Мне адвокат ещё бабок подогнал от подельника. Всё с собой…
После очных ставок с Олегом Блинковым, проведённых в зарешечённом следственном кабинете изолятора временного содержания, обвиняемый Кантемиров полностью отмазал Олега. А Блинкаус в полной мере ощутил разницу между волей и неволей и вышел на свежий воздух с единственной полезной мыслью — отблагодарить земляка за свою свободу."
"Олежек начал бояться ещё при входе в районное управление внутренних дел, а при виде зелёной металлической двери с решёткой в подвал изолятора его ноги сразу ослабли и не желали двигаться вниз по лестнице. Адвокату Соломонову пришлось слегка подтолкнуть клиента в спину. Так и спустились — впереди следователь, за ним Блинкаус и адвокат сзади. И до конца следственных действий Олега не отпускали лихорадочные мысли, что он навсегда останется вместе с Тимуром в зелёных стенах временной тюрьмы.
В результате заключённый Кантемиров сейчас имел постоянный грев, а его адвокат всегда знал, где достать качественный алкоголь только за спасибо.
Камера напряглась… Нищий сокамерник — одно дело. Обеспеченный новичок, готовый делиться на общее — совсем другое дело. И кислорода для такого приличного арестанта не жалко. Каждый должен, по возможности, заботиться об Общем…
Молдаванин, сидевший напротив, одобрительно кивнул. Сверху послышалось шуршание. С самого верхнего яруса ловко спрыгнул вниз лысый сиделец, присел к соседу и оказался лицом к смотрящему:
— Сева, в натуре, я пока могу со Студентом по очереди спать.
— Ночью колобродить будете оба, нам, старым ворам, спать мешать. — Савелий улыбнулся решению вопроса и посмотрел на Тимура. — Запрыгнешь на «пальму»?
— Легко, — Студент аккуратно стукнул кулаком Спикера по коленке. — От души, Леха. Не забуду.
— Сева говорил, ты мастер по боксу? Махаться научишь?
Смотрящий встрял в разговор подрастающего бандитского поколения:
— Вам, молодым, лишь бы помахаться лишний раз. Скоро прогулка, там и разомнётесь. — Сева посмотрел на новичка. — Слушай сюда внимательно, Студент. Ты попал в «чёрную» хату. Спортсменов здесь нет, мужиков и «первоходов» тоже. Тимур, ты здесь первый без судимости. В моей хате все порядочные арестанты и все равны, «дальняк» моем по очереди. И ничего стрёмного в этом нет. Стрёмно будет, когда завоняет на всю хату. Всё понял?
Заключённый Кантемиров уже знал, что туалет в камере называется «дальняк», а вовсе не «параша», как считают многие на воле. Новичок посмотрел на перегородку и кивнул. Сева продолжил:
— Чай, продукты и сигареты в хате общие. За всё отвечает Молдаванин, он у нас и «чайник».
Тимур недоумённо перевёл взгляд от Севы к соседу напротив.
— Не понял.











