Жизнь за жильё
1994 год. После продажи квартир в центре Санкт-Петербурга исчезают бывшие владельцы жилья. Районные отделы милиции не могут возбудить уголовное дело — нет состава преступления. Собственники продают квартиры, добровольно освобождают жилые помещения и теряются в неизвестном направлении.Старые законы РСФСР не действуют, Уголовный Кодекс РФ пока не разработан. Следы «потеряшек» тянутся на окраину Ленинградской области. Появляются первые трупы. Людей лишают жизни ради квадратных метров…Старший следователь городской прокуратуры выходит с предложением в Управление Уголовного Розыска о внедрении оперативного сотрудника в преступную банду.События и имена придуманы автором, некоторые вещи приукрашены, некоторые преувеличены. И многое хорошее из воспоминаний детства и юности «лихих 90-х» поможет нам сегодня найти опору в свалившейся вдруг социальной депрессии экономического кризиса эпохи коронавируса…
В хате начинается накопление взаимных претензий…
Замкнутость пространства и однообразие каждого дня порождает нервозность, разногласия и в итоге — столкновение. В тюрьмах народ непростой, к тому же взрослые люди долгий период времени находятся в закрытом тесном помещении с одними и теми же лицами. В местах лишения свободы мужчины сохраняют свои особенности альфа-самца, и им обязательно надо показать себя, своё превосходство в чём либо. И не важно в чём… Но, конфликты не нужны никому, ни сокамерникам, ни администрации. Немалую роль в этом играет уровень доверия между всеми постояльцами одной хаты и уважения к авторитетам тюрьмы.
И всё же драки в следственных изоляторах далеко не редкость. Получив информацию о конфликте в камере, постовой докладывает дежурному и ждёт, когда прибудет тревожная группа, которая разнимает драку и разводит конфликтующих по разным помещениям. Если нужно оказать помощь, пострадавших отводят в медчасть. Если побои значительные, то составляется материал проверки. Провинившихся зеков отправляют в карцер. Если повреждения минимальные, и обе стороны не настаивают на оформлении, ситуацию стараются замять, происшествия в учреждении никому не нужны. С оппонентами беседуют опера и режимники, выясняют причины и по результату разговора проводят профилактические лекции на тему: «Что такое хорошо, и что такое плохо?». Произошедший конфликт берётся операми «на карандаш» и больше драчуны вместе не сидят…
Севу для выполнения обязанностей смотрящего выпускали из родной хаты практически через ночь. Днём главный зек первого «Креста» выходил редко, изволил отдыхать. И всё же Савелий оказался психологом и не просто так затянул Тимура в свою камеру. Былинник Студент внёс свежее дыхание в замкнутое воровское общество. Во-первых, у него приличные и серьёзные статьи. Во-вторых, держится уверенно, имеет адвоката и поддержку с воли, при деньгах и не жадный. Значит, уделит хороший кусок «на общее». И, в третьих, Тимур, угодивший впервые в тюрьму из «автоматчиков», оказался не таким, как все остальные сидельцы в камере. И опять же — говорит красиво про армейскую кичу. Есть чем отвлечь бродяг от проблем насущных…
С самого первого дня заезда новичка в камеру, Сева организовал небольшой и полезный досуг для выпускника юридического факультета Кантемирова. За долю малую, обычно за три пачки сигарет или пачку чая с хаты, Тимур начал писать жалобы и ходатайства для сидельцев блока в различные правоохранительные и судебные структуры. Через неделю смотрящий вознамерился повысить ставки юридических услуг и возвести Тимура в ранг общественного тюремного защитника. Но, бывший студент популярно объяснил авторитетному вору, что он всего лишь отучился шесть лет в университете, да и то заочно.











