Жизнь за жильё

Знаешь, а я тебе верю… После рассказа моего соседа по хате что-то подобное вертелось в моей голове. Только я не мог сформулировать всё чётко, как ты сейчас рассказал. И про конспирацию ты правильно мыслишь. Будем встречаться только ночью. А место встречи изменить нельзя.

Товарищ на воле заулыбался:

— Согласен. До завтра!

— Береги себя, Всеволод.

— И тебе не хворать!

На том и расстались… Этой ночью Иван долго не мог уснуть. Не от кошмаров. А от тревожных мыслей за свою судьбу, за свою жизнь, да и за судьбу Иннокентия, к которому уже успел привыкнуть. Интересно, в Питере его кто-нибудь спохватился? Может быть, соседи подали заявление в милицию? И вдруг в памяти узника всплыло лицо нотариуса по имени Рома, а вот фамилия и отчество юриста никак не приходили на ум…

* * *Друзья по несчастью встретились следующим утром за столом. Кеша как обычно проснулся первым, и по квартире разносился аромат свежезаваренного чая. Сосед заварки не жалел. Иван присел на табурет и, хорошо понимая, что с собутыльником можно поговорить только с утра, так как позднее он уже будет никакой, деликатно спросил:

— Иннокентий, вы тут с утра не чифирнуть решили?

— Нет. А чифирнуть было бы ништяк. Пробовал я раз несколько.

— И как прошло?

— Чуть мотор не посадил. Так что, товарищ, лучше по старинке будем топить нашу печаль в разбавленном спирте.

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, Кеша. А сейчас, как сказал Володя Высоцкий: «Братья-демократы, только чай!»

— Слушаю вас внимательно.

Ваня заставил себя прожевать бутерброд, запил чаем и посмотрел прямо в глаза Иннокентия:

— Бежать нам надо!

— Ваня, куда бежать? Один уже пытался. И что из этого получилось? Мы же в Бокситогорске!"

"— Да хоть в Магнитогорске, а бежать нам надо, Кеша. Иначе, кирдык нам обоим придёт. Секир-башка! Пойми ты, наконец, поят и кормят нас только на убой. Пока мы для чего-то им нужны, поэтому и живём. Смотрят тут за нами, зубные щётки покупают. Кеша, и про твоего бывшего соседа Серёгу? Он же ещё до тебя в этой комнате жил. А потом, раз, и отдал богу душу. Вот скажи мне, друг мой, с чего это вдруг? Его били или сильно болел?

Друг хлебнул чая и задумался.

— Сложно мне всё вспоминать, Ваня. И больно мне душевно. Вроде Серёга, земля ему пухом, особо ничем и не страдал. Мучился, конечно, как мы с похмелья. Но серьёзных болячек точно не было.

— Вот! И доктор с участковым без всякого вскрытия под чутким руководством Алика все бумажки оформили за раз. И все концы под землю. Кеша, с нами будет то же самое.

— Да ну!

— Вот тебе и «да ну»! Иннокентий, ты, в самом деле думаешь, что здесь нас с тобой напоят, покормят, обогреют и отпустят? Идите, мол, люди добрые, на все четыре стороны? Да мы этого Алика на всю жизнь запомнили и вмиг опознаем, если дело дойдёт.