Агония Хана

Он нес меня, тяжело ступая по полу, который, казалось, гудел от его веса. Нам вслед улюлюкали, хлопали, отпускали пошлые мерзкие шуточки. Вся кровь прилила к моей голове, и я молила Бога, чтоб у меня хватило сил сделать то, что я задумала.

– Вепрь, а Вепрь. Тебе член тоже исполосовали, как и твою жуткую рожу?

– Отдай ее нам. Она тебя увидит и сдохнет от ужаса. Мы будем ее трахать очень нежненько, а ты сможешь подрочить.

Он молчал. И от этого становилось еще страшнее, еще тошнотворнее. Ничего, как только он меня отпустит…я. Послышался скрип открываемой клетки. Значит, это правда. Меня отдали какому-то Вепрю…отдали в его логово. Нас запрут вместе, и он будет делать со мной все, что захочет. На глазах у других.

– Ты завесишь клетку покрывалом или порадуешь нас качественным трахом?

В нос ударил запах затхлости, сырости и мужского пота. Многочисленного, смешанного с запахами каких-то масел и жиров, которыми, наверное, смазывали тела рабов…Меня стащили с плеча и швырнули на какие-то тюфяки. Я тут же перевернулась на спину, молниеносно достала ржавую крышку и…не успела взмахнуть ею. Лезвие прошлось в миллиметре от кожи, даже слегка коснулось ее. Меня схватили за руку, но я отчаянно сражалась, я держалась за проклятую крышку и не давала выдрать из рук, мне кажется, я даже несколько раз полоснула Вепря по груди или по лицу. Я не видела. Я запретила себе на него смотреть. Только выдернуть руку и порезать, глубоко, быстро или его, или себя. Но мне не давали. Он был слишком силен, а я ослабла от страха, голода и напряжения.

Борьба длилась недолго, он отобрал лезвие и отшвырнул в сторону, а я вцепилась в его руку. Я орала, я выла и билась, как в агонии…пока не ощутила под своими пальцами отсутствующую фалангу…чуть выше – изогнутый шрам, и не распахнула широко глаза, схватив губами раскаленный воздух.

Мгновение…наномилисекунды…чтобы полететь в адскую черную пропасть. Чтобы молча заорать до разрыва голосовых связок от узнавания. Сердце болезненно вздрогнуло, остановилось и судорожно забилось снова с такой силой, что казалось, разорвет мне все внутренности от скорости течения вспенившейся крови.

Он мог быть совершенно без кожи, он мог быть без лица, без тела и без костей. Я бы узнала его. И все эти жуткие развороченные шрамы исчезают один за другим, на лысой голове отрастают волосы, исполосованные губы становятся чувственно изогнутыми… И я вижу своего Тамерлана. Он здесь…ЭТО ОН…пришел за мной. НО ЧТО ЖЕ ТЫ СДЕЛАЛ С СОБОЙ? ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ, ТАМЕРЛАН? ЗАЧЕМ? Какой же ты сумасшедший…До дрожи хочется провести руками по его шрамам, по его ранам и ожогам. Так хочется, что я сжимаю и разжимаю пальцы.