Бывший. Сжигая дотла (СИ)

Теперь называть ее сестрой или ласковым домашним прозвищем язык не поворачивается. Тот, кого я считал близким человеком, оказался обычной ебливой завистливой сучкой с течной пилоткой.

Сраный подкидыш, который решил, что ему все сойдет с рук.

Сука, где Рэм?

Гребаный хрен, откуда он тащится так долго?

Я вот-вот сожру себя за бездействие. Я раз за разом вспоминаю ту нашу последнюю встречу с Ингой, и сам наматываю собственные кишки на кулак. Я знаю, что стоит мне отпустить вожжи, и через пять минут я буду гнать к дому Воловецкой.

Только мне не с чем к ней идти.

Пустые слова извинения, просьбы о прощении? Идиотские оправдания?

Бред. Ересь.

Не после того, что я сделал в ту ночь.

Она воткнет мне каблук прямо в сердце, и будет права.

Как я посмею смотреть Инге в глаза, если я еще не покарал тварей?

Мрази, осмелившиеся встать между мной и моей одержимостью, горько пожалеют.

«Ты был единственным». И сердце заходится, толкая кровь в голову. Обрушая самообладание, заливая нутро облегчением и стыдом.

Горько-сладкий яд.

Легче было бы жить, думая, что она предала. Легче, чем понимать, что обосрался тут я. Только это не жизнь, я пробовал это дерьмо. Миражи в пустыне, где мозг обманывает тебя, обещаниями, что вот там впереди – облегчение, а на самом деле все внутри иссыхает. Без нее.

Ну уж нет.

Лучше гореть на костре собственной совести, но рядом с ней.

И так оно и будет.

Главное сейчас – не думать о моей девочке, потому что тогда лютая зверюга сорвется с цепи.

И сцепив зубы, я луплю по мешку.

Ноги сводит судорогой, плечи давно превратились в камень.

Где Рэм?

Он появляется, когда от контроля остаются жалкие ошметки.

– Ты, блядь, не пробовал дверь открывать, когда в нее звонят? – орет он.

Ага, раньше, ему не требовались открытые ворота, он перелезал, если надо было, а сейчас бесится. Сука, уверен, что на себя, значит, что-то нарыл, и это что-то ему не нравится.

Хотя, о чем это я?

Что в ситуации, когда среди твоих друзей подонки, может нравиться?

Они с дядей почти сразу выяснили, что какая-то паскуда еще и моим вай-фаем воспользовалась, чтобы загрузить фотки. Что еще у нас сдохло в нашем ебучем королевстве?

Мразота думает, что это верх цинизма – провернуть все в моем доме? Я покажу, что такое настоящий цинизм.

– Выкладывай, – высекаю я, плюхаясь на маты и отстегивая утяжелители.

– Это дерьмо, – выплевывает Рэм.

– Это я и без тебя знаю. Меня интересуют подробности и личность скота, – цежу, выходя из себя, что Рэм тянет кота за яйца.

Стаскиваю майку, вытираю пот, заливающий глаза, отворачиваюсь от друга и шарю по карманам, валяющейся рядом косухи в поисках сигарет.

– Ты ее не свел?

Да, Кэп. Татуха еще при мне.