Давай поспорим? (СИ)

Получится ли у нас исполнить дуэт? Или мы, как и многие, разойдемся, чтобы играть свою музыку уже другим?

Он снова принялся меня целовать, сначала нежно и едва касаясь, потом его напор стал жестче. Его нетерпение я чувствовала кожей. Рома наклонился надо мной, чтобы заглянуть в мои потемневшие глаза. Какого они сейчас цвета? Того же виски?

— Обещай, что ни о чем не будешь жалеть? — тихо произнес он.

— Обещаю.

Его напор я чувствовала там, внизу. Стало и горячо, и страшно. Хотелось большего, чтобы уже наполнил меня собой, ощутить, как растягиваются стенки, эта сладкая, немного ноющая, но такая приятная боль.

Продвигаясь мучительно медленно, будто боясь причинить то, о чем будет сам жалеть. Я чувствую как напрягаются его мышцы. Все. Рома — само средоточие. Если таковое возможно сейчас. А потом резкий толчок. До упора. До распахнутых глаз и резкого выдоха. Хорошо.

— Что? — откуда-то слышится Ромин голос.

— Не останавливайся, прошу.

— Потом вернемся к этому разговору. Но сейчас точно держись.

Рома не щадил меня нисколько, как и обещал. Бешеный ритм, который он сразу взял, вколачиваясь в меня до упора. Жадно. Присваивая. Одновременно лаская меня, ублажая и целую доступные ему места: шея, ключица, впадина между ней, скулы.

Потом развернул меня и поставил на четвереньки. Я в таком состоянии, что превратилась в податливую и теплую глину. Можно лепить, что душе будет угодно. Это порочная и пошлая поза приносит такое удовольствие, что я сама уже двигаю бедрами ему навстречу. Горячие и влажные шлепки разносятся по всей комнате и действуют возбуждающе. Еще чуть-чуть. Еще. Горячий поток начинает подниматься от копчика, концентрируясь внизу живота, закручиваясь в пружину.

Рома слегка хватает меня за горло в немой просьбе прильнуть к его торсу. И сам жадно покрывает поцелуями шею сзади. Слегка задевая зубами и иногда покусывая.

— Ну давай, кончай, маленькая, — звучит, как приказ, который через пару секунд выполняю."

"Оргазм, обрушившийся лавиной, смел меня со своего пути. Я где-то глубоко, откуда тяжело вынырнуть. Мое тело меня не слушается, пуская токи до самых пальчиков. Сколько прошло времени, а онемение так и не проходит. Я жадно ловлю воздух ртом, не могу надышаться. А в самый пиковый момент Рома покусывает меня за шею, как тот самый лев, помечая свою самку. Наверняка, останутся следы.

После такой наполненности и эйфории приходит опустошение. Как на американских горках, когда ты преодолел самые высокие точки и мертвые петли, твой вагончик медленно останавливается, подъезжая к финишу. А потом резкое торможение, что тебя слегка отбрасывает вперед. И если бы не ремни безопасности, можно удариться носом.

Я лежу на Роме не в силах пошевелиться. Совсем. Одна нога перекинута через его бедро, а голова покоится на его плече.