Диверсионная команда

Давным-давно, когда еще гибли пацаны в военной форме под безжалостными лучами солнца в Афганистане, когда в Нагорном Карабахе армяне и азербайджанцы взялись за оружие, а в Фергане пролилась кровь невинных людей, каждый раз лейтенант, а затем и старший лейтенант Волин писал рапорта. В них доказывал командованию, что он отлично подготовленный офицер и что его место там, где льется кровь и свистят пули. Ответ же на эти рапорта всегда был один и тот же:

«Вас вызовут, когда это будет необходимо». А в последний раз и того круче: «Хочешь, старлей, получить капитана, перестань марать бумагу. Журналист!»

И он перестал писать, продолжал повышать ратное мастерство, до одурения стрелял изо всех видов оружия, «натаскивал» подчиненных в спортзале, прыгал с парашютом, до кровавых кругов перед глазами совершал марш-броски в любую погоду и ждал своего часа.

«Может, пришло мое время?» —  гадал Волин.

Генштабовская «Волга» въехала во внутренний дворик многоэтажного белого дома, в здание Главного развед-управления Генерального штаба, которое московские острословы прозвали звучным вражеским словом «Пентагон». Проверка документов у Волина заняла не более двух минут, прапорщик на КПП, похожий на водителя Динисенко, как оловянный солдатик на своего собрата, певучим южным голосом прогудел, найдя фамилию капитана в списке допуска:

— Можете проходить, кабинет 302, третий этаж.

На третьем этаже было множество черных лакированных дверей с золотыми табличками, здесь толпились такие же, как Волин, откомандированные офицеры. Кабинет с табличкой на двери «302» находился в самом конце коридора. Игорь костяшками пальцев постучал в дверь.

— Войдите, —  раздался из-за двери голос."

"За столом в кабинете сидел широкоплечий военный с погонами полковника. Форма на его атлетической фигуре сидела как влитая. На богатырской груди, кроме гвардейского значка и «колодки» с юбилейными медалями, красовались еще значок суворовского училища и значок парашютиста. Голубоглазый блондин с мужественным лицом, он был как бы эталоном высшего офицерского состава армии. Портрет Дмитрия Донского на Куликовом поле за его спиной дополнял имидж будущего военачальника.

— Капитан Волин, —  Игорь хотел доложить по полной форме, но полковник его остановил.

— Садитесь, капитан, —  сказал он, указывая на кресло перед столом.

«Да он, пожалуй, мой ровесник, —  неожиданно поймал себя на мысли Игорь, —  и, судя по наградам, о войне знает ровно столько, сколько и я, а вот уже полковник...»

Неосознанно взгляд Волина остановился на значке парашютиста, в центре которого над эмалевыми стропами сияло золотом число «500». Как же пятьсот прыжков, тоже мне парашютист-любитель.