Диверсионная команда
Нехорошее слово: диверсант. Но это если он чужой. А что, они бывают и свои? Бывают, и еще как! И берутся за работу там, где под угрозой интересы страны, а возможности дипломатов исчерпаны. Работа диверсанта - смерть... Глава таджикской оппозиции не прочь завести шашни с Западом. Если это удастся, рухнут южные позиции России и всего Содружества. Этот деятель должен быть уничтожен. Но он - в Афганистане! И туда отправляется отряд диверсантов. На их пути сотни тысяч вооруженных душманов, армии трех государств, агенты западных спецслужб...
Во внутреннем дворике управления возле служебной «Волги» капитана уже ждал Динисенко, протирая лобовое стекло. В салоне машины прапорщик-молчун неожиданно произнес:
— Вам, товарищ капитан, неплохо было бы запастись продуктами. Там, — Динисенко на слове «там» сделал красноречивое ударение, избегая слова «Таджикистан», — сейчас не до разносолов. Да и водки купить не мешало бы, дорога не близкая.
— Мудрое замечание, Динисенко. А ну давай на Смоленку, помнится, в старые добрые времена я там неплохо отоваривался.
Военный аэродром в Кубинке якобы служил лишь для авиационных парадов и всевозможных шоу, которые теперь были в большой моде. Но нет-нет да использовался аэродром по своему прямому назначению. Принимал транспорты с ранеными из «горячих точек» или наоборот — отправлял туда спецгруз.
Комендант аэродрома, высокий поджарый майор с эмблемой воздушно-десантных войск в петлицах, с приличным набором, боевых орденов, зеброй нашивок за ранения и протезом вместо левой руки, встретил Волина с добродушной улыбкой и, пожав ему руку, заговорщицки подмигнул, указывая на чемодан, где позвякивали водочные бутылки.
— Значит, на «борт 204» еще один пассажир, — произнес майор, разглядывая предписание Игоря.
— До вылета время еще есть, а мне сейчас делать нечего, так что проведу тебя, капитан.
— Буду рад."
"— Как-никак летишь почти что туда, в Афган, мать его так. Теперь ты для меня как брат младший.
«Кажется, майор выпил лишнее, — отметил про себя Игорь, но презрения трезвого к пьяному почему-то не испытал. — А разве можно презирать человека, искалеченного войной, за эту слабость? Нет, нельзя. Еще неизвестно, каким я вернусь оттуда? Если, конечно, вернусь».
Комендантский «уазик» проскочил мимо часового возле эскадрильи горбатых истребителей-перехватчиков «Су-27», разукрашенных в камуфляжную расцветку, выехал на взлетно-посадочную полосу и устремился к левой рулежке, недалеко от которой стояло несколько монстров транспортной авиации. За парой толстобрюхих серо-стального цвета «Антеев» стоял белоснежный красавец «Ил-76», через открытую аппарель шла загрузка лайнера. Возле солдат, загружавших самолет, стоял крепко сбитый мужчина в летном комбинезоне. Водитель коменданта, круто развернув «УАЗ», резко нажал на тормоза, машина встала как вкопанная.
— Вот, Петрович, — прокричал комендант, выбираясь из салона автомобиля, — доставил тебе еще одного пассажира. Найдется еще одно место в твоем алюминиевом орле?
— Места хватит всем, — улыбнулся Петрович в усы цвета спелой пшеницы, — забрать капитана мы заберем, главное, чтобы ты в своей конторе отметил его вылет «откуда и куда». А то будет как с твоим предшественником, который отправил батальон дзержинцев в Баку, а по бумагам его не провел.

















