Досье на Крошку Че

Иногда и спать так ложится, а порой на улицу утопает, бросив квартиру нараспашку. Чучело, одно слово. С другой стороны, чего у него красть? Бутылки пустые? Пихани створку-то…

Я послушалась и воскликнула:

— Точно. Не заперто. И вчера дверь открыта была.

— Говорю же — идиот. Кстати, к нему сегодня уже приходили.

— Кто? — насторожилась я.

Раиса скривилась.

— Сучка крашеная. Барби придурочная. Волосы длинные, она ими морду занавесила. Пряди все разноцветные, не башка, а радуга — розовый, зеленый, синий… На носу очки, шуба до полу… Такая, блин, фря! Восемь часов было.

Только я прилегла. Ленка как раз визжать перестала, затихла…

Я терпеливо и внимательно слушала повествование соседки Вадима.

Не успела Раиса закрыть глаза, надеясь тоже вздремнуть после бессонной ночи, как в мозг ей шилом воткнулся резкий набатный звук звонка в квартиру Димона:

— Бам, бам, бам…"

"Рая опрометью кинулась в прихожую, глянула в «глазок», увидела девицу с раскрашенными в разные цвета волосами, которая переминалась с ноги на ногу около квартиры Карякина.

Женщина схватилась за ручку, собираясь открыть дверь и высказать идиотке, шастающей в гости по утрам, свое мнение о ней, и тут же услыхала стук и истошный вопль ребенка, отчаянно-несчастный, полный боли. Сообразив, что больная, скорей всего, скатилась с кровати и ушиблась, Раиса, забыв о розово-зелено-синей девице, ринулась в спальню и на самом деле обнаружила ребенка на полу.

— Достал меня Карякин! — зло восклицала сейчас Рая. — Я точно его звонок выдеру! На фига он вообще нужен, все равно ведь дверь не запирает, уродина вонючая…

Выплеснув гнев, Раиса шагнула в лифт и уехала, а я вошла в длинный коридор квартиры Димона, прикрыла створку и крикнула:

— Вадим, вы где?

Карякин не отозвался, но меня его молчание не смутило.

Я пошла в кухню, громко приговаривая:

— Надеюсь, вы успели одеться? Это продюсер Даша Васильева, я принесла вам аванс за сериал. Но прежде чем отдать деньги, хочу выслушать продолжение истории про Тришкина… Ау, господин Карякин!

На «пищеблоке» хозяина не оказалось. Я схватила со стола свой забытый здесь вчера телефон, заглянула в жилую комнату и увидела Карякина.

Вадим спал на диване — лежал, подтянув колени к животу, лицом к стене, спиной ко входу. В отличие от большинства алкоголиков он не издавал оглушительного храпа. Вот мой бывший муж Генка, неисправимый пьяница, откушав водочки, смеживал веки и принимался выводить такие рулады, что со всех сторон прибегали с гневными воплями соседи — им казалось, что я включила ночью дрель и буравлю стены.