Досье на Крошку Че

Вон его на платформу положили… Хотите — на мое место встаньте, отсюда хорошо видно, — приветливо предложила любительница острых ощущений.

— Вы уверены, что пострадавший — юноша, а не женщина в пестрой шубке?

— Стопудово.

— Да? — никак не могла прийти я в себя.

Девчонка скорчила гримаску, потом резко толкнула меня влево.

— Позырь сама, раз не веришь!

На платформе, прямо на грязном полу, вытянулось длинное тело в мрачно-серой одежде. Ботинок на пострадавшем не было, носков почему-то тоже, большие, корявые ступни желтели на краю перрона. Несчастный, попавший по неизвестной для меня причине под состав человек явно был мужчиной.

— Убедилась? — спросила девушка.

Я кивнула.

— Ну и шоколадно, — хмыкнула незнакомка.

Потом она вытащила из кармана коробочку, выудила оттуда «подушечку» и приветливо предложила:

— Хочешь жвачку? Новая, со вкусом киви.

К моему горлу подступила тошнота.

— Спасибо, не люблю экзотические фрукты. Незнакомка отвернулась от меня. Толпа вокруг стала еще гуще, теперь в ней замелькали милиционеры и зазвучали командные голоса:

— Граждане, расходитесь по своим делам! Ничего интересного! Шагайте себе! Ну, народ! Сказано, идите, вы что, покойника не видели, а?"

"Подгоняемая грубым криком, я выбралась на воздух и тихим шагом вернулась к стоящему у ресторана «Пежо».

Конечно, на первый взгляд нашим милиционерам далеко до французских ажанов. Полицейские в Париже вроде бы не допускают грубостей, но на самом деле ажаны просто более хитры. При скоплении народа они станут вести себя, словно дипломаты на приеме в посольстве Ватикана, но если им в темном углу, где-нибудь на набережной Сены, под мостом, попадется клошар [12], будьте уверены, алкоголику быстро намнут бока. Парижский полицейский, присев на корточки, станет ласково сюсюкать с ребенком-туристом, который потерял маму или папу, он способен купить крошке на свои деньги мороженое, чтобы малыш прекратил плакать. И если в этот момент растяпы-родители, вспомнив, где забыли чадо, прибегут за ним, они станут свидетелями умилительной картины: их дитятко сидит на руках у полицейского, лижет эскимо, капая сладкой жижей на мундир госслужащего. Ясное дело, вернувшись в Москву, Берлин, Нью-Йорк или Токио, эти люди начнут восклицать:

— Не зря весь мир говорит о вежливости и галантности парижан! Наша милиция по сравнению с тамошней полицией отвратительно груба!

Ой, не верьте показным улыбкам французов! Тот же ажан преспокойно пройдет мимо маленького араба, одетого в плохонькую курточку. Он не обидит ребенка, просто сделает вид, что не заметил крохотного эмигранта. У французов особо «нежное» отношение к чужакам.