Фиалки на десерт

Нет, она все сделала правильно. Катька с раннего детства бредила Францией – учила язык, интересовалась культурой, рисовала Эйфелеву башню. В Париж она привезла ее лет в восемь. И там маленькая Катька спустя пару дней заявила:

– Мамочка! Как бы я хотела здесь жить!

В конце концов, что может быть важнее для родителя, чем счастье ребенка? Исполнилась Катькина заветная мечта – она жила и училась в Париже. Есть возможность видеться – уже спасибо! Есть возможность обеспечить ребенку приличное существование – дочь не думает о куске хлеба, ей не пришлось там мыть чужие квартиры. А дело родителя – заботиться о своем ребенке.

«Впрягаться» и «рубиться», как говорит молодежь. Вот она и рубится за свою дочь – подумаешь, героиня!

И у мужа все будет отлично – теперь она в этом уверена! Слава богу, все обнаружилось на раннем сроке и они все успели. И как замечательно, что была возможность попасть в Германию, к прекрасным врачам! Ну и что же она разнылась?

Она всхлипнула и испуганно оглянулась – никто не заметил? Но по-прежнему тихо играла музыка, свет был приглушен, и публика была занята своими делами – до нее никому не было дела.

Эх, дед! Если бы он был сейчас рядом! Если бы Леля могла поехать к нему! Он бы выслушал, не перебивая ни разу, только покрякивая и слегка постукивая ладонью по столу.

А потом громко вздохнул бы, погладил ее по голове и улыбнулся. «Лелька! Да справимся мы! Ты что сопли развесила, а? Конечно, прорвемся! И не такое бывало! Сколько мы проходили, а, Лель? Ну вспомни! Что там было написано на кольце у одного, ну очень неглупого человека? К тому же царя? «И это пройдет»! А, Лель? Конечно, пройдет! Все проходит, моя хорошая!» – И дед снова вздохнул бы, теперь, правда, немного печальней. А потом налил бы ей тарелку фасолевого супа – он отлично варил супы.

И она бы ела густой и горячий суп, всхлипывая и глотая слезы, и чувствовала, как ей становится легче, как отпускает.

«Прости, дед! Прости, что раздражалась на тебя. Прости, что часто стеснялась. Прости, что не всегда слушала тебя – далеко не всегда. Что часто посмеивалась над тобой – да, бывало! Отмахивалась от твоих советов – дескать, что ты понимаешь!

А вот теперь поняла – так сильно меня никто не любил. И так, как тебе, никому я была не нужна».

И еще вспомнила, как дед напевал: «Ты одна мне помощь и отрада, ты одна мой несказанный свет».

Это ей, Леле. Слуха у деда совсем не было, и она смущалась и раздражалась:

– Дед! Прекрати!

Какая же дура.

Звякнула эсэмэска – пришла машина. Леля расплатилась, сделала последний глоток кофе и встала из-за стола.

«Давно не была у деда, – подумала она, – на все время есть, а вот съездить на кладбище… А еще наезжаю на Катьку».

Снежная, освещенная Москва была торжественна и прекрасна.

«Ничего у вас не получится! – подумала она.