Фиалки на десерт

Не терпелось скорее добраться до Катькиной квартиры и схватить дочь в охапку. А если ее нет дома, просто подождать, приготовить что-нибудь вкусненькое, ее любимое – например, жареную картошку. Господи, а есть ли у дочери дома картошка? Большой вопрос! Да черт с ней, с картошкой! Просто будет ждать ее, и это главное!

На Курсель, у Катькиного дома, вышла из такси и глянула на окна. Свет был приглушенный, почти незаметный, но был! Значит, дочка дома – уже хорошо!

Выдохнула и вошла в подъезд.

Перед Катькиной дверью снова выдохнула: «Господи, дай мне сил! И еще – слов.

Слов утешения». И наконец постучала. Дочь возникла на пороге не скоро – минуты через три. Эти минуты показались Леле вечностью, она уже искала в сумочке ключ.

Катька стояла как в ступоре и во все глаза изумленно смотрела на мать. Наконец произнесла:

– Это ты? – словно все еще не веря в происходящее.

Леля вздрогнула и попыталась улыбнуться:

– Ну и что стоим? Может, в дом пригласишь?

Сказала это легко, непринужденно и даже весело – словно не видела Катькину смертельную бледность, искаженный рот и совершенно больные, несчастные, «мертвые» глаза.

Дочь отступила и прижалась к стене.

В коридоре было темно. Леля нажала на выключатель, вспыхнул свет, Катя вздрогнула, и ее лицо исказилось словно от боли.

Леля неторопливо сняла ботинки, потом куртку, потерла как будто бы замерзшие руки и улыбнулась.

– Ну, дочь! Ты мне не рада?

Катька дернулась всем телом и тихим, свистящим, страшным шепотом медленно произнесла:

– Что, сопли мне вытирать приехала? По головке гладить? Сказать, что это фигня? Что таких, как он, у меня будет сто? И что он не стоит моего пальца? И что он вообще говно и подонок?

Сопли мне вытирать не надо – есть носовые платки! Уговаривать тоже – это наивно! И вообще, кто тебя звал? Ты.

Меня. Раздражаешь! – медленно произнесла дочь. – Слышишь? Еще там, в Москве! Дурацкие твои уговоры и утешения – типа, у тебя еще будет таких миллион! Мама, – закричала она, – а мне нужен он! Ты понимаешь? И на весь миллион мне наплевать!

Леля в изнеможении опустилась на корточки.

– Катя! Столько вокруг горя, господи! Столько горя и слез! Столько болезней – ужасных, смертельных! Твой папа… Он снова в госпитале. Ему стало хуже. А ты… Ты рыдаешь из-за какого-то… – Леля запнулась.

– Он – не какой то! – выкрикнула дочь и быстро пошла в комнату.

«Что делать? Что делать-то? – подумала Леля. – Что мне делать со всем этим?»

Она поднялась и подошла к двери Катькиной комнаты.

– Катя! – закричала она.