Фиалки на десерт

ТаняЯ засыпаю и хочу поскорее проснуться – вот чудеса! Нет, я очень, просто безумно, хочу спать – всегда! Но когда наконец засыпаю, то успеваю подумать: «Ох, поскорее бы утро – ведь когда я открою глаза, я увижу своего сына!»

Спать умираю, а сплю плохо, тревожно – прислушиваюсь. К его дыханию и попискиванию – вдруг что-то не так? Вдруг я что-то пропущу или не замечу? Да не дай бог, этого я себе никогда не прощу!

И вот утро. Я просыпаюсь раньше его – на пару минут или секунд, но раньше. Почему – сама не пойму. Так у всех или я одна сумасшедшая? Как-то спросила маму.

Ну, и, как всегда, получила: «Ты, Таня, психопатка! Любая мать будет дрыхнуть столько, сколько отпущено! Нервы надо лечить, ненормальная!»

Я стараюсь не обижаться – все понимаю и маму жалею, постоянно чувствую свою вину перед ней.

Еще как-то мама сказала – вернее, в своей манере посмеялась надо мной: «Ты же его задушишь любовью, Таня! Господи, бедный пацан! Мамаша-неврастеничка».

Я хочу задать ей простой вопрос: «Мам! А ты меня что, меньше любила? Не так, как я своего сына?»

И заранее знаю ответ: «Таня, конечно, я тебя любила! Просто я нормальная, а ты – психопатка!»

Хотя в чем-то мама права – хватит рефлексировать и мучиться.

Надо, в конце концов, брать себя в руки, иначе я действительно могу усложнить Мите жизнь, задушить его своей заботой и любовью.

Самое страшное – вырастить из него тепличное растение, непригодное для жизни, а это нельзя категорически! Уф, все-таки в голове моей бедной что-то осталось! Не только «истерия и клиника» – слова, естественно, мамины.

Мы начали делать гимнастику и массаж – Митька, кажется, очень доволен.

Вообще, открытия каждый день, каждый день что-нибудь новое.

То он стал цепко хватать игрушку, то гулит. А вчера улыбнулся! Какое же счастье!

В общем – растем.

Миша пытается мне помогать – теперь он часто бывает дома, пишет докторскую. Но что может наш Миша? В смысле – что можно ему доверить? Да практически ничего!

Я решила отправить их погулять. Митьку одела, в коляску все положила и указания дала – крышу коляски при дожде и ветре не опускать, дать попить из бутылочки, если заплачет.

Дать соску, если начнет хныкать, ну и, кажется, все.

Строго наказала гулять под окном – никаких парков, ни-ни, я должна их видеть постоянно.

Миша кивнул, и вошли, сели в лифт.

Под окном они мотались примерно около часа. А потом исчезли! Я чуть не свалилась с балкона, высматривая эту сладкую парочку. Их нигде не было.

Разумеется, я наспех оделась и бросилась вниз, не дожидаясь лифта. Сердце бухало, как набат, казалось, что его услышат прохожие. Нашла я их в соседнем дворе.