Флеш Рояль. Соната для Бетховена

Может, я все делал неправильно, единственное, если бы я тогда знал, что ты беременная, я бы просто взял автомат и положил их всех.

— Я не была беременная, Макс, — тихо сказала Дина, продолжая поглаживать его волосы, — мы тогда проскочили, у меня были месячные еще до свадьбы. Это потом.

Максим резко поднял голову и, совершенно обалдевший, уставился на свою девочку, потом на живот, потом снова на нее.

— Ты хочешь сказать…

— Да, это когда я тебя совратила. Устроила себе брачную ночь. Тимур так и сказал, что ты умудрился всунуть между нами своего сына, — она улыбалась, поглаживая живот, и Макс приподнялся и несколько раз тоже его поцеловал. Так вот кому он обязан своим счастьем. «Хороший, какой же хороший мальчик!»

— Значит, если бы не тот раз… Если бы ты не была беременной…

— Я бы осталась с Тимуром, — она ответила твердо и решительно, глядя на него с неземным спокойствием в глазах. На миг горячая волна ударила в голову, а затем отпустила. Все верно, не одному ему сегодня нужно исповедаться. И принять.

— Ты его любила?"

"— Да, Макс, я в него влюбилась. Иначе я не стала бы с ним спать. Он был моим мужем по-настоящему.

— Я видел, — он недовольно перебил ее, — скажи, ты тогда мне назло с ним, у меня на глазах?..

— Не совсем, — она почему-то наоборот улыбалась, хотя Максу хотелось пойти и что-нибудь сломать или разбить. Или что-то развалить, скажем, небольшой дом. — А вообще мы просто уже к этому пришли, и мне хотелось…

— Зачем ты призналась Тимуру, что это мой ребенок? — снова перебил ее Макс, потому что возникающие перед глазами картины никак не способствовали умиротворению. — И как ты можешь знать точно, если ты с ним тоже… Может это все-таки его сын?

— На твоей свадьбе это было впервые, — Дина улыбалась так безмятежно, словно говорила с ним о погоде, а не напоминала, как ее имел на его глазах другой мужик. — Он уже знал о ребенке.

— Хватит, я понял, — Максим остановил ее, потому что понимал, еще немного, он сядет в машину и поедет бить морду Багрову. — Он не принял это, я видел. Но ты же не сделала аборт?

— Он предлагал, — Дина помедлила, — и просил. Я не согласилась не потому, что это твой ребенок, а потому что он мой. Если бы отцом был Тимур, я бы тоже отказалась.

Она рассказала, как ее положили на сохранение, и как мать Тимура прессовала его девочку, чтобы та избавилась от ребенка. От его ребенка, который там спит, толкается, сосет палец, и у которого сердце бьется в два раза быстрее, чем у его отца. Максим даже думать не хотел, что бы он с ними сделал, если бы у них получилось. И если бы Дина согласилась… Нет, вот как раз так и сходят с ума. Он растер ладонями лицо и посмотрел на Дину.

— Если у тебя больше нет ко мне вопросов, давай заканчивать этот вечер воспоминаний о твоем Тимуре.