Флеш Рояль. Соната для Бетховена

Раньше тот и так собирался передавать дела ему и Михалю, своему первому помощнику.

— Максим, наступают другие времена. Время дворовой шпаны уходит. Кем ты хочешь быть, тем, кто управляет денежными потоками или тем, кто отщипывает от них, что в руку упадет? Стране нужна элита, новая кровь, если угодно. А среди элиты так не принято, мой дорогой, — он протянул руку к стакану, Макс налил воды, старик кивнул и, закрыв глаза, сделал глоток. — Брак это то, что должно помочь укрепить связи, занять новое положение, подвинуть, в конце концов тех, кто уже засиделся. Что тебе даст твой бесполезный брак?

— Что вы хотите? — Макс старался, чтобы голос его не выдал."

"— Я хочу, чтобы ты женился на Марго. Ей не нужен надсмотрщик, Максим, ей нужен муж. Она положила на тебя глаз, не буду скрывать, еще три года назад положила. А теперь вернулась и узнала о твоей свадьбе… — он словно выругался. — Я хочу, чтобы ты полностью заменил меня здесь, Михаль подавится слюной, конечно, но им всем придется принять тебя, как моего зятя, куда денутся. В твоих руках будут мои деньги и мои связи, а авторитет ты себе заработаешь, ты парень талантливый, не чета многим нынешним, — он закашлялся и снова схватился за стакан. У Максима зазвонил телефон. Бетховен махнул: — Ответь!

Звонил Ворон.

— Макс, Лану в посадке нашли. Яременко фотки показал, там вообще…

Максим отбился и поднял глаза, всеми силами стараясь унять дрожь в руках и клокочущий в груди гнев. Зачем было трогать Лану? Что она им сделала?

Чайковский смотрел на него внимательно, словно опять считывал информацию. Он знал. Он все знал. И тут же мозг прострелило: Дина. Лана — всего лишь предупреждение. Максим осторожно откинулся на спинку кресла и впился руками в подлокотники, стараясь их не раздавить.

Глава 5

— Что-то случилось, Максим? — старый гад не отводил от него испытывающего взгляда.

— Ничего особенного, — пожал плечами. Спокойно, он должен взвешивать каждое слово, чтобы не спугнуть старого зверя и заставить его сказать больше, чем тот собирается.

Ему вдруг вспомнилось, как они с Немцем переходили заминированную полосу перед спасительной «зеленкой», тот все время повторял: «След в след, Макс, ступай четко в мой след». Теперь идти не за кем, самому придется прокладывать безопасный путь. А за ним след в след теперь пойдет Дина.

— Я не люблю вашу дочь, Игорь Константинович, — Максим старался казаться расслабленным, несмотря на зашкаливающее напряжение, вытягивающее нервы в струны. А сам неотрывно следил за безжизненно застывшим лицом.

— И не люби, — все так же внимательно глядя на него, сказал Бетховен, — на кой она сдалась, твоя любовь? Люби кого хочешь и куда хочешь, дело твое, только в сердце не пускай, лишнее это. Вспомни себя, когда ты ко мне за помощью пришел.