Флеш Рояль. Соната для Бетховена

Максим попытался найти застежку на платье, а потом просто рванул кружево, и оно легко поддалось, все так, как он говорил.

— Девочка моя. Любимая, — он сдавил ее, подминая, и она растворилась в нем, снова чувствуя, что может жить и дышать. И все вокруг исчезло, испарилось, остались лишь они двое, двое одна плоть.

Глава 10

Макс перевел дыхание и хотел что-то сказать, но она прижала к его губам ладонь.

— Молчи, Максим. И уходи, — натянула на плечо разорванное кружево и отвернулась к спинке дивана. Затылком ощущала, как он поспешно одевается, и, наконец, дверь скрипнула и закрылась. А следом из-за стенки послышался рык, похожий на волчий, и звук глухого удара.

«Снова будут друг другом стены ровнять, идиоты», — поморщилась, стянула смятое и разорванное платье, надела шелковый халат и вышла из комнаты. Картина была знакомой и, можно уже сказать, привычной, у Макса из рассеченной губы сочилась кровь, Тимур выглядел, как и положено Супермену.

— Правильно, что за свадьба без драки, — одобрительно кивнула и пошла дальше по коридору, но с полдороги обернулась, — уже поздно, пожалуйста, убивайте друг друга тихонько, а то вызову милицию.

— Дина! — рыкнул Тимур, но ей было не жаль его ни капельки.

— Она ни при чем, — захрипел Максим.

— Не слушай его, Тимур, — устало сказала Динка, прислоняясь к стене, — он порядочный, даже упирался. Считай, что я его изнасиловала. Можешь всем говорить, что твоя жена шлюха и подавать на развод, я все подпишу.

— Почему, Дина?.. — Тимур пригнулся, как перед прыжком, вот только не ясно, на кого он собирался бросаться, на Макса или на нее.

— Я тоже хотела знать, почему. Но мне никто не удосужился сказать правду.

— Есть то, что тебе знать не нужно, — все так же прохрипел Макс. Похоже, Тимур ударил его в кадык. Молодец, Тимур.

— Ну раз вы все за меня решили, то и говорить не о чем. А я буду делать то, что хочу.

— Как ты можешь сравнивать, Дина, я тебя люблю, а он тебя предал…

— Неужели? И чем же ты от него отличаешься, Тимур? Макс сейчас просто воспользовался ситуацией, как и ты. Ведь ты согласился играть в этом спектакле, так чем ты лучше? Ты знал, на что шел, вы оба друг друга стоите.

— Так лучше для тебя, — повторил Макс упрямо.

— Тебе не должно быть до меня никакого дела, Максим, — Динка стоически выдержала взгляд, — а для меня ты вообще умер, так что можешь не напрягаться и зря не надрывать голосовые связки.

— Только что я был очень даже живой, — Максим зло сверкнул глазами, а Тимур с размаху всадил ему кулаком в солнечное сплетение.

— Это как фантомные боли, не обольщайся, скоро пройдет. Когда отрезают ногу, она еще какое-то время крутит на погоду, — Дина посмотрелась в зеркало и завела за ухо локон.