Я! Еду! Домой! От чужих берегов

Более того, пятился и пес, явно норовя забиться задом в угол.

– Там не одна тварь,– сказал Сэм,– это ясно как божий день. Зверье не знает, с какой стороны ждать опасности.

Вместо ответного комментария я смачно высказался по-русски, от всей души. Дрика уже привыкла – знала, что перевод необязателен, а Сэм вопросительно глянул на меня.

– Я ругаюсь,– пояснил я.– На родном языке, самыми последними словами.

– Это ничего, ты уже большой мальчик,– кивнул тот.– Ругайся, повод есть.

– Спасибо,– поблагодарил я за разрешение."

"Несмотря на то что я целиком и полностью был за «стратегию удержания территории и ненарывания на неприятности», сидеть в неизвестности и непонятности становилось все труднее.

Что-то тяжелое время от времени перемещалось по крыше, и все прислушивались, как потрескивает низкий, только руку протянуть, потолок. Одновременно с этим пару раз я замечал какие-то мелькающие тени за жалюзи, и соблазн выглянуть в окно становился все сильнее и сильнее.

Кроме того, все больше и больше я думал про два окна во втором офисе – том, где стояли три рабочих стола и который не просматривался с того места, где я сижу.

Умом я понимал, что раз там тихо, то и опасности никакой нет, но это умом, а подсознание услужливо рисовало картины того, как уродливый зубастый мутант примеривается выдернуть раму вместе со стеклами и сигануть внутрь, чтобы разорвать нас всех в мелкие клочья, а потом их, естественно, съесть. И такая картина не радовала совершенно.

– Я проверю,– сказал я, поднимаясь на ноги.

– Что? – спросила Дрика, насторожившись.

– В ту комнату загляну,– показал я стволом «хеклера».– Все нормально.

Яркий луч тактического фонаря разрезал тьму, и Сэм с Дрикой аж подскочили, словно от близкого выстрела.

– Твари пришли за нами, они все равно знают, что мы здесь,– пояснил я.– Так что смысла в маскировке нет уже никакого.

– Это может их спровоцировать,– испуганным шепотом сказала Дрика.

– Они и так уже спровоцированы – нашим присутствием. Если они решатся полезть, то полезут в любом случае, есть тут свет или нет.

Больше никто ничего не сказал, из чего я сделал вывод, что со мной согласны. А раз согласны, так я пойду гляну, невмоготу уже.

«Пойти глянуть» даже для меня самого прозвучало излишне эпически: до двери во второй офис от того места, где я стоял, было метров пять, не больше, всего лишь несколько шагов.

Подошел, заглянул, осветил все темные места. Ничего. Естественно, а откуда здесь чему-то взяться?

Напрягали окна, прикрытые жалюзи. Только сейчас понял, что именно они мне покою не давали. Мы опустили эти легкие пластиковые шторки для того, чтобы сохраниться от осколков стекла, если оно не выдержит и лопнет под напором ветра, но при этом лишили себя возможности выглядывать наружу.