Я! Еду! Домой! От чужих берегов

"

"«Хеклер» выбросил хвост огня, прогрохотав в пустом офисе отбойным молотком, струя девятимиллиметровых пуль хлестнула по отвратительной морде, выбив фонтанчики какой-то бурой жижи. Тварь дернулась назад, одновременно попытавшись дотянуться до меня, уже далеко отскочившего, своей конечностью. И застряла.

Второй очередью я целился по глазам, проведя стволом слева направо и обратно. Затем стрелял туда, где, как мне казалось, должен был находиться мозг твари. Вспышки выстрелов высвечивали из темноты стены офиса с висящими на них графиками, пули втыкались в мокрую гнилую плоть, но тварь явно не собиралась помирать.

Она лишилась глаз, я не промахнулся с такой ничтожной дистанции, существо дергалось и бесилось в окне, но при этом оставалось живым, насколько это слово вообще применимо к нежити. Могучая лапа, просунутая внутрь, из-за которой тварь и застряла в окне, колотила по стене с такой силой, что с нее осыпались висящие плакаты и графики, распахнутая зловонная глотка издавала неожиданно жалкие и тихие, какие-то давящиеся звуки, и оно не умирало.

Палец вновь утопил спуск, но выстрела не последовало: магазин был пуст, а затворной задержки в «хеклере» не было – это меня американское оружие разбаловало, оно всегда подсказывает, когда пора сменить магазин.

По-калашовски, зажав большим пальцем рычаг, перекинул самодельную «спарку» магазинов на второй, полный рожок.

Открыть огонь не успел – рядом часто и хлестко захлопала М-16, всаживая пулю за пулей в существо, застрявшее в окне. После нескольких выстрелов оно обвисло, могучая конечность, терзавшая стену, бессильно болталась, по белой стене текла даже сквозь пороховую гарь мерзко пахнущая жижа.

– Что за фигня? – спросил я с недоумением.

– Мутант, ты сам сказал,– ответил Сэм, стоящий рядом и настороженно разглядывающий тварь.

– Я не об этом,– покачал я головой.– У меня не получалось ее убить, весь магазин высадил между глаз – и хоть бы что.

Неожиданно для меня Сэм просто пошел к убитой твари, вытаскивая из кармана фонарик. Луч света уперся в развороченную морду, Сэм выругался, затем что-то тихо сказал про себя. Затем отошел обратно, пятясь, обернулся ко мне:

– Можешь мне не верить, но твои пули не пробивали череп. Они рикошетили, это так же точно, как и то, что это когда-то было человеком.

– С чего ты взял?

Человеческого в этой асимметричной и бесформенной твари не было ничего.

– В ухе до сих пор серьга с бриллиантом,– сказал Сэм.– А лобная кость удивительно толстая и еще покатая: твои пули отскакивали от нее. Если хочешь, иди посмотри, следы от них видны прекрасно. А винтовку она уже не выдержала – пули прошли насквозь.

– Понял, спасибо,– поблагодарил я, быстро направившись в приемную, где возле дивана стоял, прислоненный к стене, мой «зиг».