Я! Еду! Домой! От чужих берегов

Ели бутерброды, отдающие соляркой, под солярный же чай, но уже даже привыкать начали. Теперь даже ветры над нами все больше солярные веют.

Затем «Туг», переваливаясь, выгреб на середину реки и пошел вниз по течению самым экономным ходом. И признаться, я вздохнул наконец с облегчением. Разумеется, впереди был Нью-Йорк, поиск лодки, перегрузка топлива и все прочие проблемы, какие только можно представить, но мы вновь были на ходу, мы опять двигались, и двигались в нужную сторону – к океану. А там… там уже посмотрим. Пока нам со всеми проблемами удавалось справляться – глядишь, и не облажаемся.

Признаки жизни на берегу мы впервые увидели километров через пятьдесят, уже после того как миновали опустевший комплекс военной академии Вест-Пойнт – это была атомная электростанция на Индейском мысу – здоровенный комплекс зданий за серьезной оградой, с БМП «брэдли», стоящими тут и там вокруг нее. На нас смотрели, но никакой активности не проявляли – мы слишком явно никому не угрожали, для того чтобы тратить на нас боеприпасы.

Город возле АЭС, похоже, тоже был «людским», насколько удалось разглядеть. А что им – энергия халявная, можно хоть по всему периметру электроизгородь поставить.

Чем ниже по течению реки мы спускались, тем больше марин мы видели. Множество лодок, самых разных по типу и размеру, стояли брошенными: подходи и забирай,– но каждый раз, когда мы подходили ближе, Дрика разочарованно качала головой – ничего подходящего для нас она не видела.

– А если вообще не найдем? – как-то спросил я.

– Найдем наверняка,– ответила она решительно.– Не яхты, так рыболовное судно.

– Здесь нет рыбаков, как мне кажется,– сказал я.– Рыбаки все же к северу, Мэн и канадская Нова-Скотия.

– Тогда придется идти туда, сливая топливо в маринах. Выбора нет: ни на чем из того, что мы сейчас видим, мы океан не пересечем. Или топливо закончится, или утонем."

"К ночи мы подошли к Нью-Йорку – огромному черному городу без единого огонька, раскинувшемуся чуть ли не на половину мира, мрачному, давящему на нервы тем, что ты всем своим естеством чувствовал, насколько он мертвый. Злобно мертвый. Мы словно к какому-то средоточию главного зла на Земле приблизились, к его эпицентру – аж мороз по коже.

Пристанище на ночь нам дала далеко выдающаяся в реку пристань, у которой мы опять пристроились «на поводок»,– даже не пристань, а какое-то длинное сооружение вроде дебаркадера, с помостом на нем, с какой-то белой будкой с самого краю. Сэм и Дрика отправились спать до утра, завернувшись в спальники и устроившись за бочками, а я остался на палубе караулить: мне жребием выпала первая смена.

Поражала тишина. Большие города никогда не бывают тихими, даже в середине ночи, а здесь как будто звук выключили.