Я! Еду! Домой! От чужих берегов

Слышно, как тихо плещется вода у борта, слышен даже скрип синтетического троса – и больше ничего, ни звука.

Примерно через час после того, как я заступил на дежурство, на краю дебаркадера, у самых релингов, появился зомби. Негр – большой, толстый, с изуродованным чьими-то зубами лицом,– он вышел из-за будки и остановился на самом краю помоста, уставившись на меня. Стрелять не хотелось, потому что от выстрела все бы проснулись и обругали меня за нарушенный законный сон, но мертвяк раздражал. Я даже сквозь темноту чувствовал его голодный взгляд. Потянулся за «зигом», но понял, что из пистолета, тем более с глушителем, я с такого расстояния не попаду.

– Чтоб тебя,– тихо выругался я и отвернулся, чтобы эта туша перед глазами не маячила.

Но ничего не вышло – мертвяк буквально притягивал глаза.

– Ну хрен ли ты приперся? – спросил я негромко.– Валил бы дальше: все равно не дотянешься – тут метров двадцать воды.

Мертвяк меня не слышал, да если бы и слышал, то все равно над моими словами не задумался бы. Ему уже все слова до лампочки – он только жрать хочет, а я ему как накрытый стол, только далеко отставленный. О том, что ужин может в него пальнуть и прекратить все муки голода, он не догадывается. Или просто проблемой это не считает.

Мертвец был неподвижен, как статуя, только легкий ветерок полоскал рваную штанину. А взгляд я все равно чувствовал – кожей, спинным мозгом, блин. Прямо жрет уже глазами. Было выражение «раздевать глазами» – многие дамы жаловались, а вот теперь я понял, что такое именно «едят глазами» в самом прямом смысле слова «едят». А мне только и остается, что глядеть в ответ. «У нас в Рязани пироги с глазами, их ядять, они глядять»,– про меня написано.

Устав таращиться на мертвеца, плюнул в его сторону с большим недолетом и пошел на бак лодки, так, чтобы этого вуайериста от меня рубка закрыла. Навроде как получилось, но все время подмывало выглянуть из-за угла и подсмотреть, что тот делает. Смотрит ли в мою сторону, или куда в другую, или вовсе ушел? Пришлось выглянуть: убедился, что где зомби стоял, там и стоит.

Постепенно я к нему даже привык. Вроде как даже взгляд чувствовать перестал, и он своим терпением начал вызывать некое сочувствие, как попрошайка в подземном переходе.

Так мы с ним, лицом к лицу, три часа и провели. И лишь когда Дрика поднялась мне на смену, я подсветил мертвеца фонарем, что висел под стволом у М-4. Так и есть, неслабо ему кто-то в щеку зубами вцепился, да и вообще погрызен он всерьез. Здоровый, хоть и толстый,– видать, отбивался.

Выстрелил все же не я, а Дрика. Одиночным, из автомата, прямо в переносицу. Тело мертвеца навалилось на релинг, затем ноги выскользнули, выдернутые перевесившимся через железную трубу телом, и туша с шумом рухнула в воду.

– Все, я спать,– сказал я Дрике.