Я! Еду! Домой! От чужих берегов

По мостику «Азимута» как коса прошла, мгновенно прекратив веселье и уничтожив азарт. Стрельба оттуда прекратилась, как оборванная. Как минимум четверо из них упали, остальные или залегли, или бросились по трапам вниз. Я видел, как один из них запутался в широченных штанах и покатился вниз по узкому трапу, а брюки свалились почти до коленей, связав ноги. Второй негр споткнулся об упавшего и полетел вниз, выронив оружие."

"Через большие окна были видны люди и на нижнем мостике, на которых мы перенесли огонь. Перенесли разом – без команд и не сговариваясь: просто потому что других видимых целей уже не оставалось. Мысли о том, что мы уже победили, что можно остановиться, уже не было. Появился азарт, мысли из головы ушли. Мысль осталась одна: о том, что нужно нанести как можно больше ущерба, как можно больше потерь. Винтовки грохотали вперегонки. Я дострелял двадцатизарядный магазин в рубку, явно кого-то убив, а второй начал высаживать туда же, норовя нанести как можно больше ущерба приборам. Из щелей пламегасителя вырывались хвосты пламени, резиновый затыльник приклада бил в плечо, а я все стрелял и стрелял, до боли закусив губу. Потом – еще магазин, в двигательный отсек, и туда же били остальные. Было хорошо видно, как белоснежный борт покрывается черной сыпью пулевых пробоин, как отслаивается местами рваными кусками фиберглас. Ответного огня не было, хотя живые на борту оставались наверняка.

Стрельба прекратилась разом после того, как Сэм крикнул:

– Все! Хватит! Хватит!

«Азимут» заворачивал по часовой стрелке, явно никем не управляемый. Из машинного отделения поднимался негустой дым, которого только что не было,– все же повредить двигатель удалось. Затем яхта резко прибавила ходу, выровнялась и пошла от нас вниз по течению, постепенно удаляясь к противоположному берегу.

Вот так… справились. С чем справились – это уже другой вопрос. У меня пока было твердое ощущение, что справился я больше с самим собой – научился поступать так, как никогда бы не поступил раньше. Если я начну логически обосновывать этот поступок, то обосновать смогу, никаких сомнений. Все налицо – и признаки агрессии со стороны негров, и поведение, и сам их типаж – никаких сомнений в том, что это не ученики воскресной школы, и все же… На первый выстрел я их старательно «раскручивал», чего уж перед самим собой таиться. А что без стрельбы не разойдемся, я решил заранее – еще до того, как они вообще узнали о нашем здесь существовании. И получается, если глядеть глубоко-глубоко внутрь, что начал это я.

Сколько мы там людей убили? Не знаю, но нескольких положили точно. И кажется мне, что этот новый фактик моей биографии так просто уже никуда не денется.