История одной переписки

Другой антибиотик нужно заказывать по специальной форме. В понедельник приедет её врач, выпишет, со среды начнут колоть.

— Средневековье какое-то! Сколько ей ставят антибиотики?

— Пять дней.

— Откуда такая температура?

— Это сегодня поднялась… У нее сепсис начинается от этих уколов. Не рассасываются.

— Что!? Почему дежурный врач не отменяет?

— Так, нет его!

Ясно.

— Вызывай дежурного, срочно. Прямо сейчас чтобы был здесь. Я забираю её.

— Нельзя! Я сейчас вызову санитаров!"

"— Если ты вызовешь санитаров, я буду забирать её с ментами, журналистами, скандалом, иском в суд и жалобами в высшие инстанции. Если приедет дежурный — все сделаю тихо. Поняла?

— Поняла… Сейчас позвоню. А Вы ей кто хоть?

— Муж!

Десять минут полемики с нетрезвым дежурным врачом, немного бабла — и перевод в краевую больницу оформлен. Завтра позвонит родителям и успокоит их.

Возвращаюсь в палату. Она не спит.

— Думала, ты мне приснился… — очень тихо и медленно. — Не бросай меня здесь… пожалуйста…

Её беспомощность и слабость наливают меня свинцом. Мне сложно говорить сейчас хоть что-то.

Беру себя в руки.

Сепсис…

— Женечка, — присаживаюсь рядом с ней. — Мне нужно посмотреть… что там тебе наставили идиоты эти.

— Не надо… болит все…

— Надо, малышка, давай…

Стягиваю одеяло, оттягиваю трусики на ягодицах.

— Пи*ец!

Цвет алый! Всё горит…

Как везти её!?

— Сейчас, детка…

Врываюсь в ординаторскую, там две медсестры. Одна уже знакома мне.

Бесцеремонно мою руки с антисептиком в их раковине, стягиваю со стола перчатки.

Они не вмешиваются, испуганно поглядывая на меня.

Хорошее чувство самосохранения.

Открываю шкаф с препаратами: спирт, обезболивающее, мазь с антисептиком, перевязка. Все на поднос.

— Что происходит? — шепчет та, с которой побеседовать еще не довелось.

Мне не очень интересны их интерпретации.

— Медицинскую карту и вещи. Прямо сейчас в палату принесите.

— Так карту отправят в Краевую. Вы же сами…

— Ясно. Напиши мне подробно, что ей ставили и в каких дозах. И побыстрей. Мы торопимся.

— Тоже мне… барин тут нашелся… — слышу вслед возмущенный шепот.

Но вещи появляются вместе с сильно пожилой санитаркой.

— Забираешь её, сынок? Слава Богу… Так плохо ей тут было… Там, дальше по коридору, лифт есть. Не веди её по лестнице. Слабенькая совсем…

— Хорошо, спасибо, — киваю я, стягивая перчатки.

— Поднимайся, Женечка… — помогаю, поддерживая за талию.

Худая, как тростинка. От случайного моего прикосновения к бедру вскрикивает.

— Прости…

— Ты заберешь меня?.. — начинает плакать. — Не могу здесь…

От этого сводит челюсти до хруста.

— Конечно.

Пылающие руки обвивают мою шею.

— Голова кружится…

Она повисает на мне. Прижимаю крепче. Губы сами целуют горячий висок.

— Поехали домой, моя девочка.