Извращённые Узы

— Может, Нино и Римо не хотят, чтобы ты видел ее гребаное лицо, прежде чем они проломят ей череп?

Адамо выглядел шокированным.

— Вы собираетесь убить ее?

Римо перестал колотить по груше и бросил на нас через плечо взгляд, от которого у Киары перехватило дыхание.

Я сам глубоко вздохнул, пытаясь контролировать скручивание своих внутренностей, чувство, будто кислота разъедала их.

— Когда-нибудь, да. — сказал я бесстрастно.

— Вы не можете. — прошептал Адамо.

Савио покачал головой.

— Я ухожу. Может, где-то есть кусок задницы, который может отвлечь меня от этого дерьма.

Адамо посмотрел на Киару в поисках помощи, но она ничего не сказала.

Я нежно коснулся ее бедра, зная, что она согласится с Адамо, учитывая ее добрую натуру.

— Разговор окончен. — сказал Римо.

— Но...

— Адамо. — резко сказал я.

Римо был не в том настроении, чтобы спорить на эту тему.

Адамо усмехнулся, затем развернулся и зашагал прочь.

— Даже за много миль отсюда эта сука все равно все портит. — пробормотал Римо.

— Не всегда. Мы убьем ее.

Сочувственный взгляд Киары метался между мной и братом.

— Обязательно. — согласился я.

Мы с Римо уставились друг другу в глаза.

Об этом мы говорили в течение многих лет и до сих пор не смогли пройти через это.

КИАРА

Мы рано легли спать после того, как Адамо поднял вопрос о посещении его матери. Римо остался внизу, чтобы уничтожить боксерскую грушу, а Нино долго стоял под душем, словно пытаясь смыть воспоминания о матери.

Я знала, что это не сработает. Я так часто пыталась смыть Дюранта, что моя кожа краснела и болела от мытья.

Когда Нино наконец вышел из ванной совершенно голый, с еще влажными волосами, я села на кровать, скрестив ноги, и стала ждать его.

Мой план поговорить с ним превратился в дым, когда Нино подошел ко мне, уже становясь твердым, когда наклонился и оттолкнул меня назад.

Его губы обрушились на мои, жестче, чем ожидалось, жестче, чем когда-либо прежде, когда его пальцы скользнули между моих ног, просунулись под трусики и начали гладить меня.

Я застыла от удивления при виде этой менее сдержанной стороны его тела в постели, и Нино сразу же напрягся, с беспокойством глядя на меня.

Я запустила пальцы в его волосы и поцеловала его в ответ, чтобы показать, что я только испугалась.

Нино крепко поцеловал меня, а затем просунул в меня два пальца.

Его глаза не отрывались от моих, когда он требовал меня. Это не было занятием любовью. Это было вызвано его непредсказуемыми эмоциями, сильными и быстрыми.

Тело Нино заключило меня в клетку, когда он надавил, и я с радостью сдалась ему, даже когда он схватил мои запястья одной из своих рук и поднял их над моей головой.

Ни малейшего дискомфорта не возникло у меня в голове.

Глядя в глаза Нино, я всегда уверяла его, что не расстроена и могу ему полностью доверять.