Катрин. Книги 1-12

Его темный глаз был устремлен на смотревшую на него со страхом девушку, но сжатые губы не улыбались. Он казался бледнее обыкновенного. С головы до ног закованный в черный бархат, он выглядел мрачно, и этот похоронный вид как нельзя меньше соответствовал обстоятельствам. Он напоминал призрак злого гения этого уединенного замка. Катрин застонала и закрыла глаза.

Вдруг она почувствовала, как его руки коснулись ее головы. Она поняла, что Гарен ловко, легко расплетает ее косы. Вскоре освобожденные волосы плащом покрыли ей плечи и спину, она почувствовала себя более защищенной.

Движения Гарена были мягкими, неторопливыми. Катрин осмелела и открыла глаза. Она увидела, что Гарен, взяв в руку ее золотую прядь, любуется красными отблесками пламени на волосах.

– Мессир, – пробормотала она.

Но он сделал ей знак молчать. Он продолжал играть с шелковистой прядью, не глядя на жену. Вдруг он приказал:

– Встаньте!

Не поняв, чего он хочет, Катрин послушалась не сразу. Тогда он мягко взял ее за руку и повторил:

– Вставайте…

– Но…

– Ну, подчиняйтесь! Вы не знаете, что должны слушаться меня во всем? Вы не слышали, что сказал священник?

Голос был холодным, бесстрастным, простое сообщение.

Она послушно встала с постели, босиком пошла по медвежьим шкурам, приподняв подол белой рубашки, чтобы не упасть. Гарен снова взял ее за руку и подвел к камину. Его лицо было непроницаемым. У Катрин сердце выпрыгивало из груди. Что он хочет с ней сделать? Зачем поднял с постели? Она не решалась спросить.

Когда Гарен коснулся ее шеи, развязал золотой шнурок, она почувствовала, что заливается краской, и закрыла глаза, как будто хотела спрятаться за плотно сомкнутыми веками.

Руки исчезли. Катрин ощутила, как белый шелк соскользнул с ее плеч, мягко упал к ногам. Обнаженная, она сильнее почувствовала жар огня.

Так прошло много времени. Под тесно сжатыми веками вспыхивали огненные пятна. Живот и бедра уже нестерпимо жгло. Гарен молчал и не прикасался к ней. Она даже не чувствовала его присутствия. Несмотря на закрытые глаза, она ощущала свою наготу и хотела, застыдившись, прикрыться руками. Но ее остановило короткое слово, одновременно заставившее открыть глаза:

– Нет!"

"Тогда она увидела его.

Он сидел в высоком дубовом кресле в нескольких шагах от нее и смотрел на Катрин, опершись подбородком на руку. Взгляд его единственного глаза был странным – смесь гнева и отчаяния, но таким напряженным, что Катрин отвернулась. Теперь она видела свою тень, четкую, словно вырезанную, волнующую и грациозную, выросшую до каменных сводов. Ей стало стыдно оттого, что мужчина так разглядывает ее. Она простонала:

– Сжальтесь… Огонь обжигает меня.

– Так отодвиньтесь немного.